Дымная река

Радость, его охватившая, была ничуть не меньше, чем от известий о беременностях Ширинбай, и боялся он одного: лишь бы Чимей не вздумала избавиться от плода. Он устроил ее переезд из Кантона в окрестную деревню, чтоб байка о приемном ребенке выглядела достоверной.

Предстоящее отцовство так его взбудоражило, что в Бомбее он пробыл всего четыре месяца и по окончании сезона дождей вернулся в Китай. В Макао он не стал дожидаться парома, а нанял «левака», который укромными протоками доставил его в дельту Жемчужной реки.

Младенец был запеленут особым способом, позволявшим его причиндалам гордо выглядывать наружу. Он взял сына на руки, но прижал младенца к себе чересчур крепко, и крохотный херок исторг теплую струю, оросившую ему лицо и бороду.

Он рассмеялся.

— Какой имя давать?

— Линь Фатт.

— Нет. — Он покачал головой. — Имя звать Фрам-джи.

Они какое-то время спорили, но так и не сумели прийти к согласию.

Воспоминания о событиях, произошедших всего три месяца назад, были очень свежи, и Бахрам, поведав свою историю другу, опять залился счастливым смехом. Задиг ответил ему улыбкой:

— Ну и как назвали малыша?

— Она зовет его А-Фатт, а я — Фредди.

— Он твой единственный сын?

— Да.

Задиг потрепал его по плечу:

— Молодчина!

— Спасибо. А у тебя сколько детей от другой жены?

— Двое. Мальчик и девочка: Саргис и Алина. — Задиг смолк и, опершись на поручень, задумчиво опустил подбородок на сведенные кулаки. — Скажи, ты никогда не хотел оставить официальную семью, чтобы жить с Чимей и своим сыном?

Бахрам опешил.

— Нет, и в мыслях не было. Зачем? А ты о таком думаешь, что ли?

— Да, и, по правде сказать, частенько. Моя каирская семья в полном порядке, а у второй нет никого, кроме меня. С каждым годом все тяжелее быть вдали от тех, кому я действительно нужен. Прям сердце разрывается.

В голосе его звучала неподдельная печаль, и Бахраму показалось невероятным, что такой ответственный делец может всерьез помышлять о разрыве с семьей и общиной. Для него самого подобный шаг означал бы публичный позор и финансовый крах. Странно, что человек в здравом уме, муж и отец, позволяет возникнуть столь незрелой мысли.

— Вспомни поговорку, Задиг-бей: разумный человек держит своего дружка в узде, — пошутил Бахрам.

— Дело не в том.

— А в чем? Неужто здесь так называемая ишк, любовь?

— Называй это как угодно — ишк, хубб, пьяр, но оно в моем сердце. Разве у тебя не так?

Бахрам на миг задумался и помотал головой:

— Нет, для нас с Чимей это не любовь. Мы это называем «делом», и, по мне, так оно лучше. Правда, я не умею выразить свои чувства. Она тоже не умеет. И как нам знать, что между нами, если для этого нет слова?

Задиг послал ему долгий оценивающий взгляд.

— Мне тебя жаль, дружище, — сказал он. — Ведь это самое главное.