Дымная река

Наверное, ты представляешь мое состояние, милая Пагли, в голове такой сумбур, что я забыл сообщить тебе чрезвычайно важную новость…

Погоди, стучат в дверь…

В Палате наблюдалось небывалое скопление торговцев, уже с утра истомленных желанием из первых уст узнать о долгом пребывании делегации в Консу. Минул полдень, но купцы все еще оставались в неведении, и потому, снедаемые любопытством, стекались в клуб, рассчитывая, что мистер Уэтмор выйдет из добровольного заточения ради своего обычного стакана негуса.

Час глинтвейна наступил и прошел, но никто из делегатов так и не появился, только стало известно, что еще с ночи мистер Уэтмор вместе с Фироном заперся в своем кабинете.

Новость нисколько не улучшила настроение Слейда, который, тряся брылями, изрек очередную загадочную сентенцию:

— Если наш Ахиллес укрылся в шатре, то без Патрокла ему, конечно, не обойтись.

— «Патрокл»? — Бахрам озадаченно нахмурился. — Что это, новое лекарство?

— Наверное, можно и так сказать.

— А где Чарли Кинг? Он тоже принимает «патрокл»?"

"— Вероятность этого не исключена, — серьезно сказал Слейд. — Ab ore maiori discit arare minor[59].

— Что это значит?

— «Молодой вол учится пахать у старого».

— Невероятно! Время уходит, а они озабочены пахотой? Когда истекает срок ультиматума?

— Через два дня. Однако им все равно — турки известны своим небрежением ко времени.

Отобедали, но от делегатов не было вестей. Бахрам посидел за стаканом портвейна и решил идти домой. Уход его всех удивил:

— Так рано на боковую, Барри?

— Вы перешли на деревенский режим?

Бахрам уже встал и отвесил прощальный поклон:

— Извините, господа, нынче лягу пораньше. Завтра у нашей общины большой праздник — Навруз, наш Новый год, и я встану с рассветом. — Он улыбнулся и оглядел сотрапезников. — Разумеется, будет отмечание, в полдень милости прошу ко мне на застолье.

Бернэм и Слейд переглянулись.

— Спасибо, конечно, Барри. — Бернэм поерзал на стуле. — Признаюсь, я не любитель языческих празднеств, так что не стану вам мешать.

Бахрам рассмеялся:

— Доброй ночи, господа. Если кто передумает, знайте, что вы желанные гости.

— Спокойной ночи.

По возвращении домой Бахрам сразу улегся в постель. На рассвете он зажег благовония и обошел дом, совершив окуривание, в спальне тщательно протер жертвенник. С раннего детства он был приучен к тому, что Навруз — день чистоты и очищения, когда мрачную тень Ахримана изгоняют из всех уголков жилища. Бахрам понимал, что его усилия носят символический характер, но ощущение тряпки в руке порождало теплые воспоминания о прошлом.

После часовой уборки он даже вспотел и, велев принести горячей воды, хорошенько вымылся; потом вызвал слугу и с его помощью облачился в новые одежды, из Бомбея присланные родными.