Дым без огня

Он сменил халат на камзол глубокого синего цвета, который прекрасно подчеркивал оттенок его глаз. Рукава сего одеяния были украшены вышивкой ручной работы, на тонких пальцах опять красовались массивные перстни с драгоценными камнями просто-таки неприличных размеров. А вот повязка на лбу все еще осталась, видимо, рана оказалась серьезной, раз ее не сумел быстро вылечить какой-нибудь приглашенный целитель.

Затем я перевела взгляд на себя, невежливо не отреагировав на его комплимент. Нет, пожалуй, я все-таки выгляжу как девица не слишком тяжелого поведения. Правда, роскошно одетая, но все же. Не сомневаюсь, что в родном Итроне меня не пустили бы на порог любого мало-мальски приличного заведения.

— Правда, все портит слишком кислое выражение твоего лица, — с насмешкой продолжил Томас, и в отражении я увидела, как он подошел ближе. Остановился почти вплотную ко мне, наклонился и вкрадчиво прошептал на ухо: — Улыбайся, Аль! Людей раздражают богатые, красивые личности, откровенно плюющие на всяческие условности и правила.

— Я не люблю никого раздражать, — хмуро возразила я, поморщившись от того, что он опять назвал меня таким отвратительным сокращением, более напоминающим собачью кличку.

— И зря. — Томас воссиял настолько радостной улыбкой, будто поднятая тема доставляла ему искреннее наслаждение. — Поверь мне, раздражать людей — это приятно. Очень приятно. Наблюдать за тем, как они бесятся, исходят ненавистью и злостью, но ничего не смеют сказать или сделать поперек тебя… О, разве может быть что-нибудь лучше? Но самое главное: любая эмоция заставляет человека продемонстрировать то, о чем он думает на самом деле. Я не зря говорил, что чувства делают нас слабее. И нет лучше способа, чтобы узнать самое уязвимое место противника. Разозли его как следует — и он сам даст тебе наиглавнейший козырь в игре против себя.

— Н-да, странно, что тебя не убили гораздо раньше, — не удержалась я от весьма резонного замечания. — Тяжело тебе, наверное, жить с такими убеждениями.

— Мне как раз жить легко. — Томас негромко рассмеялся, ни капли не покоробленный моим замечанием. — А вот моим врагам — не очень.

Я почувствовала, как его рука опустилась на мою талию. Скосила глаза, убедившись в этом. Затем опять посмотрела на лорда и гневно нахмурилась, намереваясь грозно потребовать от него прекратить это безобразие.

— Запомни мои слова. — Глаза Томаса сухо и страшно блеснули в отражении, и я испуганно прикусила язык, так ему ничего не сказав. — Аль, со мной нельзя ссориться.

— Да я вроде как и не собиралась, — проблеяла я, ощутив, как мое несчастное сердце сначала ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу и там отчаянно затрепыхалась.

Но Томас опять любезно улыбался, как будто не угрожал мне только что.