Дым без огня

 — Я верно понимаю, что это какая-то магическая вещь?

— Верно. — Томас медленно кивнул и осторожно положил злополучную куклу на край прикроватного столика. Затем резко прищелкнул пальцами — и она занялась бесцветным пламенем.

Я восторженно вздохнула. Ого! Получается, Томас как маг способен не только на проникание в чужие мысли. Он еще способен на столь впечатляющую демонстрацию своих умений.

Тем временем кукла медленно плавилась в огне. Запахло какой-то гнилью, и я закашлялась, неосторожно вдохнув неприятный резкий запах полной грудью.

Спустя несколько мгновений все закончилось. Пламя исчезло, словно его никогда и не было. И лишь потеки воска на столике доказывало, что кукла мне не привиделась.

— Надо будет попросить Бесс выкинуть эту мерзость, — проворчал Томас. Затем посмотрел на меня и сухо приказал: — Иди в ванную. Хорошенько вымой руки. Быстро!

Было в его голосе что-то такое… не совсем обычное. Или правильнее сказать — совсем необычное? В общем, я не рискнула с ним спорить. А просто развернулась и пошлепала босыми ногами в ванную, даже не вспомнив о тапочках. Благо, что идти пришлось недалеко.

За шумом воды я слышала громкий взволнованный голос Томаса. Он явно отдавал какие-то распоряжения служанке, воспользовавшись моим отсутствием. Так и тянуло подслушать, но я решила быть выше этого. Наверняка он отдает распоряжения прибрать в комнате.

Как ни странно, но в ванной я пробыла гораздо дольше, чем рассчитывала. Казалось бы — что может быть такого сложного в том, чтобы вымыть руки? Но я неожиданно столкнулась с тем, что мне совершенно не хотелось прекращать это делать. Я терла, и терла, и терла их так долго, будто пыталась содрать кожу. Одно воспоминание о прикосновении к загадочной кукле заставляло меня вновь и вновь намыливать руки.

Наконец, неимоверным усилием воли я заставила себя остановиться, осознав, что еще немного — и кожа повиснет кровавыми ошметьями. Затем посмотрела на себя в зеркало и невольно удивилась тому, насколько бледной я была.

Неожиданно в горле тяжело заворочалась тошнота. Я едва успела согнуться над раковиной, как меня вывернуло в сухом рвотном позыве. Фу, мерзость какая!

Следующая мысль заставила меня похолодеть от ужаса. А вдруг я беременна? Вдруг мой приступ дурноты — это неопровержимое свидетельство того, что остаток жизни я буду обречена провести с вечным напоминанием о своем падении в виде незаконнорожденного ребенка?

— Ты там долго? — крикнул из комнаты Томас. — Выходи, нам надо поговорить.

Если честно, сейчас я была совершенно не настроена вести с ним разговоры. Мне нужно было одиночество, чтобы обдумать новую беду, с которой, возможно, придется столкнуться.

— Альберта! — В голосе лорда прорезались отчетливые гневные нотки.