Второе дыхание (СИ)

Ну и прочий имеющийся там развлекательный инвентарь велено было также использовать, чтобы до двух дня, когда предполагался обед, домой носа не казать. Нагруженные мелками, формочками для песочницы, флаконами с мыльными пузырями, мячами и скакалками, одетые в панамки и солнцезащитный крем, а также майки, шорты и шлёпки на босу ногу. Добрая мать, в моём лице, отжалела ещё и две бутылки минералки, всем на радость.

Выставив условно сознательное семейство за порог, я принялась за хозяйство. Уборка, стирка, готовка — всё то, что делать не хочется, но надо. Особенно когда по дому вчера «Мамай прошёл».

Я считаю — я справилась, а то, что парадную посуду расставила как попало и ничего не гладила, так на лето — сойдёт. Иначе я не то, что повязать не смогу, я даже ничего из своих скромных процедур красоты не успею.

Обед. Троглодитов пересчитать, осмотреть, накормить, разрешить не спать, а беситься дальше. Только на понедельник подготовить вещи.

Хотела после обеда сказать, что воскресенье перед напряжённой и насыщенной рабочей неделей вполне удалось, но перефразированная в этом веке народная мудрость гласит: не хвали день до вечера, машину — до парковки, а мужа до погребальной процессии. И всё это верно.

Я только запустила посудомойку и поставила бельё на полоскание, как с улицы донёсся жуткий вой. Причём это совершенно точно была одна из моих дочерей. Вылетела на крыльцо, как была — в уборочной майке и домашних тапках. По тропинке от калитки Сеня на руках волок Любу, за ним семенили Вера и Надя, вцепившись в Полю, подвывая и утирая время от времени слёзы и сопли.

Любаша голосила. Во всю мощь лёгких. Сеня был бледнее, чем лепестки ромашек, вдоль грядок с которыми он шёл.

Разум сохранять выпало мне, естественно, ибо Поля не могла вымолвить ни слова, а Сеня, кажется, мозгами куда-то отъехал.

Как показал визуальный осмотр вопящего ребёнка, беда была с ногой. Сняли кроссовок и осторожно стянули носок. Картина вышла неприглядная: явно механический ожог широкой полосой на весь голеностоп. Местами кровит, местами синеет, кое-где кожа висит лоскутами.

Пока обрабатывала ногу перекисью, старшие сестры наперебой и путаясь в показаниях, вещали мне о произошедшем.

Прискорбно, что в стиле «кто в лес, кто по дрова», конечно, но основное я уловила.

Они все выползли за забор, на улицу посёлка, с велосипедами и самокатами. Люба ленилась сама ехать и поэтому напросилась сесть к Сене на багажник. Сеня — дитя прошлого века, когда пассажиры на велике только на багажнике и катались, ну, ещё, может быть, особо устойчивые — на раме. А то, что у нас есть специальное вело-кресло — это для слабаков и вообще никому не интересно.

Результат передо мной и вполне закономерен: Люба сунула ногу в колесо движущегося велосипеда, между спиц.