На одном дыхании!

Он вытянул шею и смотрел. Вдруг с той стороны стекла, так близко от него, что он отшатнулся, прошла Варя. Она прошла, деловито и по-хозяйски уселась за стол Владимира Разлогова, нагнулась, на миг пропав из глаз, вытащила нижний ящик, аккуратно поставила его перед собой и стала сосредоточенно в нем копаться!

Волошин до такой степени ничего не понял, что даже головой помотал. От его мотания ничего не изменилось – Варя по-прежнему сидела за столом и рылась в ящике!

…И что это значит, черт побери все на свете?!

Нащупав в кармане мобильный телефон, Волошин быстро набрал номер собственной приемной. В трубке хрюкнуло и прогудело первым длинным гудком. Варя за стеклом перестала копаться в ящике и подняла голову – видимо, на многокнопочном и сложном телефонном аппарате замигала лампочка. В ухе у Волошина прогудело второй раз.

Варя раздумывала. Волошин ждал. Снова прогудело, она протянула руку, сняла трубку, и Волошин услышал привычное:

– Группа компаний «Эксимер», чем могу помочь?

Он моментально нажал «отбой». Варя еще подержала трубку возле уха, а потом вернула ее на аппарат.

…Что она станет делать дальше? Забеспокоится? Или продолжит копаться в чужих вещах?!

Она посидела немного, потом проворно и аккуратно собрала бумаги в ящик, и Волошин понял, что она сейчас вернется в приемную. Или заглянет к нему. Просто так.

Ему по балкону бежать было дальше, чем ей идти по кабинету, и он на самом деле побежал! Поскользнулся на сером сухом снегу, чуть не упал, влетел в распахнутую дверь, запутался в шторе, опять чуть не упал, плюхнулся в кресло, и тут в дверь постучали.

– Да, – ответил он, чуть задыхаясь.

– Я забыла вам утром передать, – она вошла и положила ему на стол какой-то конверт. Он посмотрел мельком и перевел взгляд на ее лицо. Она казалась совершенно невозмутимой, только щеки красные. Или они у нее всегда красные?..

– Может быть, кофе сделать?

– Спасибо, не нужно.

Варя пошла было вон, но остановилась на пороге.

– Марк Анатольевич, у вас дверь на балкон открыта. Простудитесь.

Он быстро оглянулся. Дверь была распахнута настежь, штора шевелилась от ветра. Он встал, решительным шагом дошел до дверей и захлопнул их. Варя все стояла.

– Вы что-то хотели мне сказать?

– Нет-нет, – спохватилась она. – Ничего.

Волошин остался один. Сидеть он совсем не мог, вскочил и начал ходить. Ходить было особенно негде, в середине кабинета была ступенька, придуманная дизайнером для какого-то там «разделения пространства», вот об «разделение» это он теперь все время спотыкался, и мысли спотыкались тоже.