Второе дыхание

На юг, петляя между холмами или поднимаясь на них и спускаясь, вела асфальтная дорога в колдобинах, по которой я с рюкзаком за спиной зашагал в сторону города Фигерас."

"Примерно через час добрался до поселения Ла-Жункера, знакомое мне, если не ошибаюсь, под римским названием Юнкера на Геркулесовой дороге, соединяющей Кадис с Римом. Оно теперь без крепостных стен, но всё такое же унылое, утомлённое знойным солнцем, несмотря на то, что была вторая половина сентября. Одноэтажные дома из местного светло-коричневого известняка. Маленькие дворы огорожены высокими каменными заборами. На многих зданиях красно-черные флаги анархистов. Время сиесты. На улицах пусто, даже собак и кур не видно. Такое впечатление, что городок вымер.

На главной площади церковь с сорванной дверью, которая лежала на каменном крыльце в три ступени. Напротив трактир с деревянным кувшином, висящим на цепочке на горизонтальном штоке под черно-красным флагом на вертикальном. Окна закрыты деревянными жалюзи, синяя краска на которых облупилась во многих местах. Дверь тоже когда-то имела такой цвет. В тех местах, где ее толкали руками и ногами, краска отсутствует полностью. Медный колокольчик издал звук, больше похожий на надрывное скрипение. В помещении полумрак и не так жарко, как снаружи. Пахнет табачным дымом, прокисшим вином и засохшим сыром. Возле двух длинных тяжелых столов по обе стороны по лавке. Я ставлю на одну из них рюкзак, иду к прилавку. На нем стоит деревянный поднос со стаканами емкостью грамм двести из толстого зеленоватого стекла, перевернутые вверх дном, рядом кувшин литра на три с белым сухим вином и второй, больше, с водой. Я наполняю стакан наполовину вином, наполовину водой. Такая смесь хорошо утоляет жажду. На прилавок кладу монету из алюминия и бронзы в один французский франк. Граница рядом, должны принимать такие.

Я уже допивал содержимое стакана, как услышал тяжелые медленные шаги. Из двери за стойкой вышел, тихо сопя, толстый мужчина с копной курчавых черных волос с сединой и заспанным, круглым, смуглым, вытянутым лицом, которое делили на две неровные части черные густые длинные усы, почти горизонтальные. Увидев меня, замер удивленно, словно пытался понять, не привидение ли я?

— Добрый день, синьор! — поздоровался я на испанском языке.

— Салют, камрад (товарищ)! — вскинув в приветствии руку со сжатым кулаком, ответил он радостно, потому что фантастическое предположение не оправдалось.

— Салют! — повторил я жест и слова. — Приехал помочь вашему делу. Зашел к тебе утолить жажду. Деньги на прилавке.

— Какие деньги⁈ — с веселым возмущением воскликнул он. — Пей, сколько хочешь! Раз ты наш друг, тебе всё бесплатно!

У испанцев нет промежуточных отношений между людьми. Или друзья, или враги.