Дыхание ветра

Потом появление мага, нападение умертвий и как дядя меня продал. Передавала ему все чувства от предательства близкого человека. Свою беспомощность, когда шла как овца на заклание в комнату мага. Страх, унижение, боль и эмоции женщины, которую беспощадно насилуют, а она даже закричать не может. Как умирало всё в душе. Свой побег. Случайную встречу с принцем, обморок после использования силы и своё удивление от того, что она у меня есть. Мои намерения отвязаться от Харна и отчаяние от его нежелания меня отпустить. Как не нуждалась в его опеке и мне даром не нужна была Академия в Саруне. Всё, что я хотела – это скрыться и чтобы меня оставили в покое.

Картины мелькали перед глазами, а я давила его эмоциями, давая прочувствовать каждую. Он хотел всё знать? Пожалуйста! Как нелепы его подозрения в шпионаже или отношениях с принцем. Какой ужас испытываю при мысли попасть в лапы тёмного мага и что предпочту лучше умереть. Меня даже убивать не надо, сама это сделаю.

Я смотрела в напряжённые серебристые глаза, которые как будто светились, и чувствовала себя выпотрошенной. Не было ни стыда, ни смущения, лишь невероятная усталость.

«Если у вас ещё остались вопросы – идите в Бездну!» – была моя последняя мысль, и я отбросила его руку.

Пусть между нами огромная разница в положении: он лорд, а я племянница трактирщика, но сейчас для меня различия стерлись и я чувствовала себя с ним на равных. Не было ни страха перед ним, ни трепета. Я лежала в одной постели с человеком, имя которого вызывает ужас у каждого, а мои губы кривились в презрительной усмешке.

Он прекрасный дознаватель. Я дошла до нервного, морального, физического истощения и, не выдержав психологического давления, рассказала ему всё. Пусть подавится этой правдой и оставит меня в покое. После всех откровений захотелось уединения. Вспомнив знания, полученные на занятии с ним, представила самую крепкую, самую высокую кирпичную стену, которая отгородила меня от него. Я просто физически услышала лязг щитов, что закрывали моё сознание.

Отвернувшись от него на другой бок, накрылась чуть ли не с головой одеялом, желая просто уснуть. Даже возможный визит во сне Корнелиуса уже не пугал. Устала бояться. Ему я тоже готова сказать пару «ласковых», больше не буду стоять столбом, замерев от ужаса.

Некоторое время царила тишина. Наверное, раскладывал по полочкам всё увиденное, а потом прозвучало совсем неожиданное:

– Лоран, если вы хотите поплакать, совсем не обязательно так плотно закрываться щитами. В этом нет ничего постыдного.

Плакать?! Да у меня душа в муках корчилась! Никакие слёзы не способны смыть мою боль, и я не обманывалась, что после них станет легче.