Дверь на двушку

У Макара, как известно, были беспокойные ручки по типу «все в дом». Кирюша же, хотя и не страдал клептоманией, сам по себе был беспокойно-непоседливый. Увидит шкаф – немедленно попытается в него залезть, увидит запечатанную коробку – сразу попытается узнать, что внутри. Вот и сейчас Макар и Кирюша шныряли по автобусу и повсюду совали один свой нос, а другой – свои ручки.

В Селенгинске автобус свернул к мосту.

– Знатные места! – сказал Боброк, глядя в окно. – Во времена моего детства здесь были тысячи кур. И они совсем не боялись машин. Машина едет – ни одна курица не подвинется.

– Лень им было? – с любопытством спросил Родион.

– Кто ж его знает… Может, мало гибло и они не понимали опасности? Да и машин было – на пальцах одной руки посчитать. А потом неподалеку стали строить элеватор. Множество грузовиков каждый день носились через деревню. Куры гибли сотнями. Шоферы насбивают, закинут в кузов, а потом варят там у себя, где у них вагончики. И не сунешься к ним – в деревне мужиков столько нет, чтобы с ними разобраться… Но вот прошла пара месяцев – и вдруг с оставшимися курами что-то случилось! Курицу стало нереально сбить. Она и вправо уклонится, и влево, и подлетит, и поднырнет, и между колесами проскочит… И до сих пор так! Прям в кровь пошло! Вывели новую породу кур – байкальская автомобильная.

Слушающий Боброка водитель гоготнул и, ставя очередной эксперимент, попытался пугануть случайно встретившуюся курицу. Но это была прямая наследница байкальских автомобильных. Курица метнулась через забор, а сам водитель едва не улетел с автобусом в канавку.

– И у людей, видать, так же. Когда новая технология появляется – ну, там угольное отопление в сырых каменных домах, усиливающее чахотку, компьютерные игры или опасные лекарства с сильной побочкой, – вместе с технологией приходит и новая, не знакомая раньше смерть. И эта смерть в первые годы выкашивает… ну, пятую часть популяции… Это же очень непросто: сообразить, что грузовик для кур – смерть, если тысяча поколений до этого от грузовиков не гибли. А потом выжившие приспосабливаются и живут дальше… Ну, до очередного полезного изобретения.

Ул, Макс и Родион не теряли времени даром – осматривали арбалеты, готовили нежданчики для шныровского боя, вроде горсти утяжеляющегося песка, которая, если бросить ее, на малом расстоянии выкашивает не хуже картечи.

Кавалерия с подозрением косилась на девицу Штопочку. Та невинно водила ногтем по кнутовищу перепоясывающего ее бича. И чем тише вела себя Штопочка, чем мечтательнее, прозрачнее, романтичнее был ее обращенный в окно взгляд, тем сильнее Кавалерия подозревала, что где-то в карманах ее телогрейки чисто случайно завалялась парочка атакующих закладок.