Дверь на двушку

Даня, случайно попавший под выпуклый взгляд очков Боброка, съежился. Ему неудобно было быть таким огромным рядом с Боброком и его людьми. К тому же он опасался, что его огромный рост подействует на пнуйцев провоцирующе. Гномики любят бить хилых дрыщей. Но все же Даня не удержался:

– Мишель Монтень утверждал, что многие опытные фехтовальщики, которых считают бесстрашными, на самом деле смелы от своего умения и долгой тренировки. Но что это не настоящая смелость. Например, под залпы из мушкета они бы не пошли, потому что там их искусство им не поможет, а доверять себя случайностям они не желают.

Боброк одобрительно хмыкнул:

– Есть такое дело! Молодец Миша! Как там его фамилия? Понимает дело. Я б тоже под залп не полез.

Спутники Боброка захохотали. И бывший берсерк Рома, и оба его товарища. Эти были явные пнуйцы или, может, пнуйцы, перекочевавшие из вендов – жилистые, активные, резкие.

– Коря и Никита, – представил Боброк.

– Может, все-таки Коля и Никита? – улыбнулась Кавалерия.

– Нет. Я Коря, – строго поправил один из жилистых.

– Да, – подтвердил Боброк. – Он Коря.

Ул стоял рядом с Ярой, трогал свисающую из «кенгуру» ножку Ильи и с любопытством посматривал на Боброка. Боброк был как береговой лед Байкала – много раз ломанный, сросшийся, бугристый и непрозрачный. В глазах Боброка, причудливо укрупненных очками-лупами, обитала хмурость пожившего, битого жизнью мужика.

Рома, Никита и Коря были иные: молодые, отважные, жизнью еще сильно не битые. Возможно, и они, получив множество шрамов и укусов судьбы, станут когда-нибудь Боброками. Если, конечно, сложится и доживут.

Родион, Макс и присоединившийся к ним Сашка в шесть рук перекидали в автобус арбалеты и снаряжение. Боброк стоял у дверей автобуса и здоровался с каждым залезающим, остро и кратко взглядывая на него и определяя для себя что-то. Когда в автобус стал садиться Долбушин, Боброк топориком-тростью преградил ему дорогу.

Хотя никакого приказа отдано не было, Коря и Никита вдруг оказались по обе стороны от Долбушина. Громадный Рома набычился и сместил центр тяжести чуть вперед, готовясь мгновенно пройти в ноги.

– А этот ведьмарь куда лезет? – отчетливо спросил Боброк.

Кавалерия встала между Долбушиным и Боброком и рукой отвела трость.

– Я говорила тебе: Альберт достал самолет, – негромко сказала она.

Возникла пауза. Боброк что-то решал для себя.

– Вот пусть и улетает на своем самолете!

– Я останусь, – сказал Долбушин.

Боброк нахмурился. Коря, Никита и Рома смотрели на Долбушина как три породистых пса, ожидающих команды «фас». Не отдавая себе отчета, зачем она это делает, Рина подошла к ним и остановилась рядом с Кавалерией. За ошейник она держала Гавра. Тот, чувствуя напряжение Рины, опасно скалился на чужаков.