Дверь на двушку

 – А какой лучший подарок Яре? Электродрель, миксер по бетону, бетономешалка, клей-пистолет, бензопила.

– Но ведь пользуешься ими ты? – фыркнул Кузепыч.

– Пользуемся вдвоем, но радуется Яра. А подарок – это, чудо былиин, радость, а не кто пользуется! – возразил Ул.

– А цветы? – спросил Родион.

– Ну ты сказанул! Какие цветы можно дарить двум ненормальным людям, из которых один любит саперки, а другая – бензопилы?

В Москву они приехали глубокой ночью. Рузя, заснувший в дороге, вылезая из автобуса, уронил себе на ногу боевой молот, который он тоже, оказывается, захватил. Он стоял покачиваясь, ничего не понимал и целился из арбалета в спину Кузепычу. Ул решительно забрал у него арбалет, а чтобы Рузя не обиделся, ободряюще хлопнул его по плечу:

– Ты будешь в засаде! Нам нужен засадный полк, чудо былиин! В решительный момент на него вся надежда!

– Оружие вот! – Ул вытащил из воротника зубочистку. На краю зубочистки была зеленая краска, которая обычно отличает чуть более дорогую зубочистку от дешевой.

Рузя тупо уставился на то, что ему вручили:

– Это же зубочистка!

– С первого раза угадал! Она самая и есть, чудо былиин! – восхитился Ул. – Если на тебя нападут – возьми ее пальцами за тот край, где нет зеленого… И двинь врага по голове! Нет, на мне не надо тренироваться! И на себе тоже. Здесь кусочки глины с Первой гряды и еще всякие мелочи.

Рузя двумя пальцами взял зубочистку.

– Отлично! – кивнул Ул. – А теперь быстро к дому Белдо!

И Ул с Кузепычем ловко запетляли в лабиринте двора. Родион скользил где-то впереди, возникая лишь изредка, чтобы подать знак, что все чисто.

Шныры подобрались к подъезду Белдо и затаились. Соваться внутрь было рискованно из-за множества ловушек.

– Мы его из норы выкурим! – пообещал Родион.

Прокравшись к автобусу Белдо, мирно стоящему в ряд с другими припаркованными машинами, Родион обошел его вокруг. Занес руку, собираясь хорошенько двинуть по двери, но Ул поймал его за запястье.

– Видишь эту акулу? Она была там. А теперь она уже здесь… – прошептал он.

Родион покосился на акулью морду на борту автобуса. Изображена она была лаконично: круглый глаз и с десяток зубов, острых, как зубья пилы. Тела не существовало: все скрывалось под столь же условными волнами.

– Хочешь сказать: я должен бояться нарисованной акулы? – мрачно спросил Родион.

– Это уж твое дело. Я больше боюсь тех дикарей на длинных лодках. Они были на передней двери, а теперь они почему-то у нас. Они, конечно, из одних черточек состоят, но копья у них очень уж зазубренные… Не факт, конечно, что двухмерное изображение станет трехмерным, но… чудо былиин… лучше не рискуй!

Родион убрал руку за спину.

– Ну и сволочь же этот Белдо! Нет чтоб драться как мужик! Вечно он хитрит и виляет! – сказал он.