Легенда о слезах двух Лун

Высший не смотрел на Мари, но девушка не могла отвести своего взгляда от него.

Одним взмахом руки Альвиан заставил Вацлава вылететь из окна, расцарапав все открытые части тела до крови. Оказавшись внизу на холоде, парень быстро надел на оголённые ноги штаны, и рванул в противоположную от замка сторону. Но беловолосый мужчина уже оказался позади него, ведя за собой свою белоснежную лошадь. Он шёл медленно, в то время как Вацлав не мог сдвинуться с места, хоть его ноги двигались быстрее лошадиных. Он подумал, что находится в дурном сне и открыл рот, чтобы закричать. Но его голосовые связки отказали, и вырвался только тихий писк, который даже он толком не расслышал.

Когда Альвиан поравнялся с Вацлавом, высший взял толстую верёвку, прикреплённую к седлу, и перевязал ей руки сына Отакара, которые сами поднялись вверх. Лицо высшего казалось Вацлаву безразличным, холодным и пустым. Но как только голубые глаза посмотрели на него, он почувствовал, как внутри всё горит, как в огне. От этого он только тихо залепетал.

Мужчина запрыгнул на лошадь и пустился в путь, оставляя привязанным Вацлавом дорожку на снегу. Он гнал Фыртыну по самым холмистым местам, чтобы заключённый бился об землю, ездил зигзагами по узким улицам, отчего неуправляемое тело парня всегда страдало от углов домов из крепкого камня. Несколько осколков ударили в лицо Вацлаву, и он чувствовал, как по его лбу течёт струйка крови. Он мысленно просил прощения, но Альвиан знал, что это только сейчас. Как только он остановится, все мысли насильника улетучатся. Вацлав крутился на верёвке, отчего она затягивалась ещё сильнее. Руки немели и хрустели в разных местах. На туловище уже не оставалось живого места, но смертельная поездка так и не прекращалась. Сил на то, чтобы оставаться в сознании у Вацлава осталось немного, и он молил, чтобы они быстрее закончились. В руках Альвиана что-то заблестело. Он взглянул назад на Вацлава и скривился. Его сжатая рука распахнулась, и из неё посыпались осколки стекла. В одной руке нормального человека не могло столько уместиться. «Монстр!» – повторял Вацлав, захлёбываясь кровавым снегом. Осколки впивались в замороженное раненное тело королевского сына. И в конце концов впивались так сильно, что он не смог бы достать их даже своими тонкими пальцами. Кожа распоролась, как ткань на кукле. В открытые раны стал попадать всякий мусор чешских улиц. В глазах Вацлава уже начинало темнеть. Он хотел возрадоваться концу этой пытки, но в руках высшего вновь что-то сверкнуло. Альвиан одним движением отрезал верёвку от седла. Вацлав проехал ещё несколько метров, прежде чем остановиться полностью.

Они находились возле той самой ивы, где Альвиан получил силу высшего. И сейчас перед ним резко нарисовалась фигура Лолиты.