Игра не для слабых: Меж двух огней

Однако по левой руке тут же начала расползаться тупая, ноющая боль. Заброневое. Мать.

Пехотинцы, выстроившись в две колонны и прикрывшись щитами начали наступать. За их спинами продолжали работать арбалетчики, не давая нам высунуться из укрытия. Задняя шеренга перезаряжалась. Передняя стреляла и тут же менялась с задней ролями. По склепу то и дело стучал дождь из болтов. Некоторые залетали внутнь, проносясь в опасной близости и заставляя нас вжиматься в стены. Дерьмо, у них там стрелы что-ли бесконечные?

Алвур вновь попытался высунуться. Один из болтов тут же угодил ему прямо в шапель, заставив бойца выронить арбалет и упасть на четвереньки. Одрик схватил его за шиворот и рванул назад, утаскивая контуженного бедолагу под прикрытие стены. Глянул на меня, на неспешно марширующих бойцов врага, преодолевших уже половину склона и покачал головой.

— Боюсь мы в полной жопе, командир. Есть план?

Я посмотрел на наступавших. Перевёл взгляд на остатки своего отряда. Молча вытащил из ножен меч.

— Понятно, — сплюнул Алвор, поднимаясь на ноги и вытаскивая из-за пояса небольшой абордажный топорик, — Что ж, рад был знакомству, командир. Если посчастливится переродиться в другом теле, поднимите потом чарку за наш упокой.

Глава 18

«Мертвые стражи»

— Пока… не нужно себя… хоронить, — позади нас послышался голос Вернона. Он был каким-то неправильным. Неестественным. Сухой и безжизненный, словно карканье старого ворона.

Я повернулся. Посмотрел на парня. Или на древнего старика, в обличье юноши. Или, вовсе, на нечто иное. Чуждое миру живых. Он сидел, вцепившись скрюченными, побелевшими от напряжения пальцами в стыки между плитами пола. Сидел, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Черты его лица заострились. Бледная кожа обтянула череп, обозначив резкие уголки скул. Глаза глубоко запали, превратившись в два чёрных провала, на дне которых горели крохотные алые угольки. Губы существа что-то едва слышно шептали.

Внезапно труп вельможи пошевелился. Открыл безжизненные белки глаз. Заскрёб пальцами по мраморным стенкам гроба, оставляя на них разводы из слизи и разлагающейся плоти. Рывком, словно кукла, которую дёрнули за нитки, сел, уставившись в пространство прямо перед собой.

— Ёбаный тыж грязным хуем в рот… — тихо выругался Алвур, судорожно вцепившись в свой арбалет и с ужасом глядя на то, что сидело посреди склепа. Ответом ему послужила гробовая тишина, нарушаемая лязгом доспехов, топотом ног и резкими окриками вражеского командира, периодически доносившимся с улицы. Добавить к этому весьма ёмкому описанию было попросту нечего.

Сгнившие губы трупа растянулись в жутком оскале, обнажив чёрные пеньки зубов. Кожа на щеках с влажным треском лопнула, обнажив лохмотья языка, поблёскивающего в глубине пасти.