Первая леди города, или Между двух берегов

– Ой, проблема! Я ездила под таким градусом, что вообще ничего не соображала!

– То – ты, а у меня в руках не только своя жизнь, между прочим, – заметил он, наливая себе сок. – И твоя мне значительно дороже, Коваль.

– Глупости, дорогой, чужая жизнь не бывает дороже своей, – отмела она, выпив саке и принимаясь за лапшу-удон. – Я тебе точно говорю – не бывает такого, всегда сначала о себе думаешь, а потом уж о ком-то.

– Кто бы умные тексты толкал, да только не ты! Вспомни, сколько раз подставляла свою голову вместо чужой, а потом учи меня, как бывает.

Прав он был – Коваль знала, как может быть дорога чужая жизнь, но в ее случае это всегда была жизнь Егора, за него Марина могла в огонь и в воду, на стволы – куда угодно.

– Сознаю – погорячилась, – признала она, наливая еще саке. – Почему-то мне трудно признавать еще за кем-то право на подобные вещи.

– Ты опять напьешься? – подозрительно посмотрел на стремительно пустеющий кувшинчик Хохол. – Ты ведь обещала."

"– Ой, да ладно, мы ему не скажем! – отмахнулась Марина.

Но больше пить не стала – не хотелось.

– Поехали домой, мне еще Дрозду нужно позвонить, – мрачно распорядилась она.

– Ты расстроилась?

– Нет. Просто это место будит воспоминания, а они так мучают потом – хоть плачь…

– Ну, и поплачь, чего тут особенного?

– Устала я плакать, Женька, никогда в жизни столько слез не лила, как за этот год.

– Был повод. – Хохол поднялся, подавая ей руку, помог переодеться в комбинезон. – Давай я тебя на руках понесу, – предложил он и, не слушая возражений, поднял и понес к выходу, на ходу надевая на нее шапку: – Не крутись, уроню!

На крыльце он поцеловал ее в губы, зная, как Марина не любит публичных проявлений чувств с его стороны. Усадив ее в машину, Хохол прыгнул за руль, и «Хаммер», взревев, рванул с места. На трассе Коваль неожиданно велела остановиться, вылезла и подошла к водительскому месту:

– Пересядь, прокачу.

Хохол удивленно поднял брови:

– Спятила? Гололед, вдруг не справишься?

– Значит, разобьемся, – спокойно ответила она, усаживаясь на водительское место и поворачивая ключ в зажигании. – Ну, смертник, понеслись! – И, сколько было сил в непослушной правой ноге, вдавила педаль газа почти в пол. Хохол вцепился в ручку на потолке и заорал:

– Сумасшедшая! Опрокинемся, на хрен!

– Не дергайся! – процедила Марина. – Сбывается твоя мечта – чтобы я тебя проперла по бездорожью! – и на самом деле свернула на проселок, рассекая снег на нечищеной дороге.

– Сядем на брюхо – замерзнем, – почти успокоившись, предупредил Хохол.