Первая леди города, или Между двух берегов

Генерал Коваль был совсем не дурак выпить, можно подумать, что это не Маринина, а его мать была запойной алкоголичкой. Отец недовольно поглядывал в его сторону, но Дмитрий упорно игнорировал его гневные взоры, продолжая заливать за воротник.

– Поддержи компанию, – то и дело приставал он к сестре, но она отказывалась наотрез, прекрасно зная, что завтра в самолете просто умрет, если сейчас поддастся и покажет, на что способна.

– Не трогай ее, Дима, – смеялся Егор, прекрасно знавший, что бывает, если Марина вдруг переберет. – Меня пожалей – завтра еще и сестру твою на руках нести придется. Это дома я не волнуюсь – у нее охранник двухметровый бугай, влегкую транспортирует куда надо, а я уже не так молод.

– Можно подумать, что я так часто напиваюсь! – слегка обиделась Коваль, щелкая по привычке палочками.

Словом, все прошло так, как и должно быть в нормальной семье, собравшейся вместе после многих лет разлуки, и у Марины что-то внутри словно оттаяло, потянулось к этим людям, с которыми у нее оказалось так много общего.

В номере, поздно ночью упаковывая последний чемодан, Егор вдруг опять завел волынку с замужеством, и Коваль вышла из себя:

– Ты совсем больной, Малыш? Я и так твоя жена, куда еще-то?!

– Ты не моя жена, ты жена Егора Малышева…

– И ею останусь, что бы ни произошло! – решительно отрезала Марина. – И прекрати эти разговоры, я очень тебя прошу.

– Ты любишь меня, детка? – вдруг спросил Егор, присев на корточки перед ней.

– Что за глупости? Я дала повод сомневаться?

– Мне просто захотелось услышать это от тебя.

– Я люблю тебя, Егор. Доволен?

– Вот это последнее было зря. – Он встал и ушел в спальню.

Коваль даже не поняла, с чего вдруг рассудительный и умный Малыш повелся на ее глупую выходку, зачем вообще завел этот разговор… Когда она вошла в спальню, он уже лежал в постели, отвернувшись к стене.

– Егор, я не хотела тебя обидеть…

– Ты никогда не хочешь меня обижать.

– Егор…

– Все, хватит, ложись спать. Завтра тяжелый день – перелет, потом еще на машине почти три часа.

– Я не лягу, пока ты не скажешь, в чем причина твоего настроения. Во мне?

– Да.

– Я извинилась.

– И что? Ты всегда извиняешься, а потом быстро забываешь и начинаешь все заново. – Он даже не повернулся к ней, так и лежал, уставившись в стену.

Марина легла рядом с ним, обняла, уткнувшись лицом в широкую спину, и затихла.

… – Просыпайся, деточка, – легко встряхнув Марину за плечо, проговорил по-английски Егор, и она открыла глаза, едва сообразив, где находится, – весь полет проспала, до самого Хитроу.

– Мы прилетели? – потягиваясь в кресле, спросила она, и муж в ответ улыбнулся:

– Да, родная, прилетели. Давай поправляй свой макияж, крась губы, и вперед! Нет, постой, это очень ярко, – перехватил он руку с тюбиком бордовой помады.