Девятое правило дворянина

Город был совсем крохотным по европейским меркам, так что вскоре герцог практически наизусть запомнил все узкие улочки города.

Казавшиеся поначалу одинаковыми здания, выстроенные из светло-желтого камня, теперь приобрели для него собственные черты, и он легко узнавал их.

Даже местные стали примечать и приветствовали его — что говорить, если в городе не наберется и тысячи жителей. Волей-неволей примелькаешься, если будешь гулять каждый день.

В целом все было неплохо, за исключением одного — разрешения от Амико возвращаться домой не было… Разумеется, он не сомневался, что совсем скоро этот день наступит, вот только когда?

Эта мысль в последнее время все чаще посещала его. Каждый раз во время прогулки, когда он заходил в собор Святого Павла, чтобы помолиться за близких, он вспоминал о них и сразу же на ум ему приходил Амико…

Вот и в этот раз он закончил молиться, перекрестился на православный манер и вышел из собора, направляясь к Греческим Воротам.

Сегодня он пребывал в особо хорошем расположении духа. У него было предчувствие, что завтра он обязательно получит хорошие известия от своего друга и наконец представится возможность покинуть этот город.

Ну а кроме того, еще это будет значить, что его дела вновь идут на лад… Он был уверен, что временное переселение связано именно с этим. Не зря же ему мерещился Соколов в тот самый день, когда он спешно покинул свой дом?

Его новый друг решает вопросы самого герцога, вот что происходит! И нет никаких сомнений, что он справится с этим. Точнее — уже справился. Ведь интуиция подсказывала ему, что очень скоро придет конец его тревогам, и он наконец получит возможность жить как раньше. До того момента, когда этот ублюдок встал на его пути…"

"Он привычно свернул на очередную узкую улочку, переступил торчащий из мостовой камень, об который поначалу частенько спотыкался и вдруг услышал шаги за своей спиной.

Хотя, точнее будет сказать — просто почувствовал, что кто-то идет за ним. Шаги были настолько тихими, что могло показаться будто это эхо от его собственных.

На мгновение Болотова сковал страх. Ему захотелось вдруг завыть от охватившего его чувства безысходности и невозможности, что-либо сделать в этой ситуации.

Не оборачиваясь он рванул вперед и попытался закричать, но чей-то могучий удар обрушился ему в затылок, и он издав жалобный писк, распластался на теплых серых камнях мостовой.

Затем чья-то сильная рука схватила его за волосы, подняла голову вверх, и он увидел жуткий кривой клинок, который светился нежно-белым холодным светом. Он будто был выкован из луны.

В голове герцога молнией пронеслась мысль, что нет в мире ничего страшнее этого клинка. Он собрал все силы и рванул вперед снова.