Пятое правило дворянина

— И что можешь сказать?

— Слишком широкий круг заинтересованных лиц, чтобы говорить о ком-то конкретно. Это мог быть кто угодно из этих всех прекрасных парней — и Теряев, и Салтыков, и Ворон..., — усмехнулся Георгий Васильевич. — Должен сказать, что юный Соколов большой молодец, всем успел жизнь попортить. Единственный человек, который выбивается из всей этой массы — это Бирюков. Он никаким образом напрямую не взаимодействовал с Владимиром и видимых поводов сводить счеты с ним у него нет.

— Ну да, вот только он большой любитель за кого-нибудь похлопотать при случае, так что этот господин запросто может представлять чьи-то интересы.

— Это есть, — не стал спорить Бестужев. — Порфирий Григорьевич еще та гнида. Нравится ему рыбку в мутной водичке ловить.

Немного помолчали. Глава тайной канцелярии вздохнул, подошел к окну и задумчиво произнес:

— Вот только... Разговор меня этот смущает, Леня. Откуда-то он появился, верно? Я своим спецам отдал, разбираются, но уже и без них ясно, что даже если подделка, то очень уж качественная. Такой тяжелый якорь и корабль потопить может, ты это понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Верховцев. — Мне он тоже не нравится. Как и присутствие Бирюкова во всей этой истории. Этот парень в маленькой игре участвовать не будет...

— Да и так ясно, что игра идет по-крупному, слишком уж знатные фамилии участвуют. Здесь придется попотеть.

— Что делать будешь?

— Работать буду, Леня. Ну а ты мне будешь помогать, — ответил Бестужев и вернулся в свое кресло. — Для начала арестуем Соколова.

— Интересная мысль, — усмехнулся Леонид Александрович. — Ты серьезно?

— Вполне, — ответил ему приятель. — Или ты думал Николай Александрович ему путевку в Кисловодск выпишет?

— Нет, но...

— Погоди, не пыли, — махнул рукой Бестужев. — Слушай дальше. В Бутырку его никто не повезет, не переживай. Но в передвижениях ограничим — нечего ему по Москве кататься. Во-первых, Император так хочет. Во-вторых, так лучше — если против него играют, значит им спокойнее будет, когда узнают, что виконт под домашним арестом. А если так, то и нам работать будет легче.

Он посмотрел тяжелым взглядом на Верховцева и нахмурился.

— Смотри, Леня — сейчас на твое слово только надеюсь и честь свою дворянскую на чашу весов ставлю. Если ты мне врешь, во снах к тебе приходить буду и глотку грызть.

— Слово дворянина, — не отвел глаз Леонид Александрович. — Мальчишка не виновен. Во всяком случае, мне об этом ни черта не известно.

— Хорошо, — кивнул Бестужев. — Ступай. Я тебе через часик позвоню, покалякаем еще.

Верховцев встал с кресла, пожал приятелю руку и вышел из кабинета. Глава тайной канцелярии нажал на кнопку в столе и в кабинет тут же вошла его помощница.

— Слушаю вас, Георгий Васильевич.