Дворянин поневоле

– Я в своем имении крестьян давно уже освободил и перевел их в статус арендаторов. Работают они на всей земле, что к имению приписана, а урожай продают сами. Мне только аренду платят.

– И как? Выгодно? – заинтересовался Сашка.

– Все налоги и подати плачу исправно, а крестьяне мои про голод давно забыли, – с гордостью ответил полицмейстер. – Там у меня только подворье и осталось. Вместо дачи. Семью отдыхать отправляю. Постоянно только слуги живут. Они же и живность всякую держат.

– А статус земли какой? – подумав, уточнил Сашка.

– Так моя она. Как и была.

– Постойте, выходит, крестьяне на вашей земле работают, но права выкупа на нее не имеют?

– Еще чего? Землицу ту дед мой своим горбом выслужил, и потом она внукам моим останется.

– Но вы хоть наделы своим крестьянам увеличили?

– Зачем? Они зерном свое получают. Кто сколько обработал, тот с того мне и платит. Хочет, зерно себе оставляет, хочет, продает, это их дело.

– М-да. Тут еще подумать надо, – проворчал Сашка. – Но идея здравая.

– А вы, я слышал, решили в своем имении завод поставить? – улыбнулся полицмейстер.

– Скорее, сборочный цех, – отмахнулся Сашка, погрузившись в анализ услышанного. – Собираю технику из частей, которые по моим чертежам в Юзовке отливают.

– Далековато, – сочувственно вздохнул чиновник.

– А что делать? Иного места, где толковые железоделательные заводы есть, рядом нет. Вот и приходится время на дорогу терять.

– Еще слышал я, что у вас там даже оружейная мастерская имеется.

«А вот это уже интересно, – мелькнула у Сашки мысль. – Похоже, тебе у меня кто-то стучит».

– Ну, мастерская, это громко сказано. Так, придумки всякие в металле воплощаю, – отмахнулся он, мысленно перебирая всех, кто знал о его работах.

– Надеюсь, Алексей Михайлович в курсе ваших придумок? – уточнил полицмейстер с едва заметной ехидцей в голосе.

– Само собой, – равнодушно пожал Сашка плечами. – Я месяц назад отправил ему в столицу одно свое изобретение. Теперь жду письма, в котором он о нем выскажется.

– И что же вы, позвольте полюбопытствовать, ему отправили? – подобрался полицмейстер.

– Автомобиль. Блиндированный. Так что теперь можно не так сильно за его жизнь беспокоиться.

– Изрядно, изрядно, – закивал полицмейстер, на некоторое время даже перестав жевать.

– Понимаете, Николай Сергеевич, дед отлично знает, что любое мое изобретение будет, прежде всего, направлено на усиление нашей с вами страны. И не смотрите, что я вырос за границей. Признаться, ничего хорошего я из того времени припомнить не могу. Так что я Тарханов. От макушки до пят. А Тархановы от создания рода государству своему служили, – закончил он, припомнив слова старого князя.

– Помилуйте, я и не думал сомневаться, – засуетился полицмейстер. – Но позвольте узнать.