Дворянин поневоле

Отпивая напиток крошечными глотками, девушка внимательно слушала брата, при этом не забывая и про сладости. Узнав, что ей предстоит обучать сирот, она удивленно посмотрела на Сашку и, качнув буйной гривой иссиня-черных волос, забранных в какую-то сетку, удивленно протянула:

– Вы снова удивили меня, Александр. Взять на себя заботу о сиротах решится далеко не каждый.

– Я знаю, что такое быть сиротой, Катарина, – вздохнул Сашка. – Я расскажу вам свою историю, но позже, когда у нас будет для этого время. А теперь, когда мы все обговорили, я должен откланяться, – закруглил Сашка разговор, поднимаясь. – Надеюсь, вы примете мое предложение, Катарина.

– Но ведь это значит, что мне придется оставить брата и ехать в ваше имение, – протянула девушка с некоторым сомнением.

– Вас это пугает? – насторожился Сашка. – Или у вас есть сомнения в моей порядочности по отношению к вам? – жестко закончил он. – Я знаю, что моя физиономия не внушает доверия, но внешность для мужчины не главное. Так меня когда-то учили…"

"– Александр! – вскочив, перебила его девушка. – Ваши шрамы меня совершенно не пугают, поверьте. Я дочь и сестра боевых офицеров и знаю, что это не врожденные уродства, а боевые отметены. А в вашей порядочности я и не думала сомневаться, клянусь спасением моей души. Просто я не знаю, как к этому отнесется местное общество.

– Вот уж о чем нам нужно беспокоиться меньше всего, сестренка, – проворчал Хуан с заметным облегчением.

* * *Алексей Михайлович с интересом рассматривал сидящих перед ним гостей, машинально поглаживая бороду. Появление испанца, да еще и с сестрой, стало для него неожиданностью. Впрочем, как и для всех. Но то, что этот испанец решил оставить родину и искать счастья в чужой стране, повергло старого князя в оторопь. Обычно, а это князь знал не понаслышке, эти гранды покидали страну, только чтобы служить ей в колониях или для войны. Искать же удачи в других местах, да еще и увозя с собой родню, было не для них. Впрочем, иностранцам искать счастья в России было известной игрой для многих.

Точнее, в их среде это считалось моветоном. Впрочем, у этого человека и так вся жизнь один сплошной моветон. Чего только стоит его временное пребывание в рабстве у турецких пиратов. Солдатское счастье переменчиво, но для касты это было не важно. Он был рабом, и это главное. Алексей Михайлович бросил очередной взгляд на разложенные перед ним бумаги и, вздохнув, негромко спросил:

– Вы уверены, сеньор Хуан, что желаете остаться в нашей стране? Поверьте, я не имею ничего против, но возможно, вы вам было бы комфортнее где-нибудь в Европе?

– Понимаю ваш скепсис, князь, но я слишком хорошо знаю, что такое эта самая Европа, – грустно усмехнулся испанец. – Нам больше нет в ней места.