Разрушенный дворец

Он вернулся из мертвых, а тут выясняется, что у него есть дочь! В такой ситуации никому не позавидуешь.

– Наверное. – Я рзблокировала двери. – Ладно, ну а сейчас можете оставить меня, миледи. Мне нужно ехать домой и собираться на игру, – устало говорю я.

Вэл фыркает.

– Осторожнее, подружка. Ты так полна энтузиазма, что я сейчас начну крутить сальто прямо до своей двери.

Она открывает дверь и вылезает из машины, а потом стучит по раме окна и ухмыляется мне.

– Удачи вечером!

– Спасибо, – отвечаю я.

У меня такое ощущение, что она мне понадобится.

* * *Мы словно затеряны посреди океана: вокруг нас никого.

Я всю неделю слышала, как в школе перешептывались про Рида, но даже не думала, что эти слухи каким-то образом заденут и Каллума. Каллум Ройал всегда казался мне неуязвимым: уверенный в себе, авторитетный, эдакий хозяин мира, перед которым все ходят на задних лапках. Когда он приходил на игру в прошлый раз, все так и лебезили перед ним. Каждую секунду кто-нибудь из родителей учеников останавливался, чтобы перекинуться с ним парой фраз.

Но сегодня Каллуму объявили бойкот. Да всем нам: мне, Стиву и близнецам. Мы сидим на трибуне, в ряду прямо над скамейкой запасных домашней команды, а все остальные лишь поглядывают на нас. Я затылком чувствую их укоризненные взгляды.

Мне-то неприятно, а Риду, должно быть, в миллион раз хуже. Сегодня он не может играть из-за швов, которые ему наложили на рану: на Рида напали с ножом по наводке Дэниела Делакорта. Ему придется просидеть на скамье запасных еще неделю, но он все равно должен стоять на боковой линии.

Я хотела бы, чтобы он сидел на трибуне рядом с нами. Мне тяжело смотреть на то, каким одиноким он выглядит. И я ненавижу всех, кто продолжает шептаться и показывать на него пальцем.

– Вот этот Ройал, – шипит какая-то женщина, но достаточно громко, чтобы мы ее слышали. – Поверить не могу, что они разрешили ему выйти на поле.

– Это безобразие, – соглашается еще кто-то из мамаш. – Я не хочу видеть его рядом со своим Брэдли!

– Кому-то надо поговорить об этом с Берингером, – вмешивается грозный мужской голос.

Я морщусь, как и Каллум. И только Стив, который сидит рядом со мной, кажется совсем безразличным ко всему этому негативному вниманию. Как обычно, он грузит меня своей болтовней, в этот раз про какое-то путешествие в Европу, которое для нас запланировал. Не знаю, имеет ли он в виду под «нас» только себя и меня или и Дину тоже. В любом случае я совершенно не хочу ехать с ним ни в какое путешествие, даже несмотря на то что он мой отец. Я по-прежнему нервничаю в его присутствии."

"Но самое смешное: теперь я понимаю, чем Стив привлек мою маму. Спустя неделю после своего возвращения он набрал вес.