Двор Тумана и Ярости

 — Ты всегда была такой лгуньей, Морриган.

Азриэль зарычал. Никогда раньше я не слышала от него подобного звука.

Юриан проигнорировал его, грудь начала вздыматься.

— Куда ты дела Мириам?

— Подальше от тебя, — выдохнула Мор. — Я отвела ее к Принцу Дрейкону. Они были мейтами и поженились в тот день, когда ты убил Клитию. И она больше никогда не думала о тебе.

Гнев исказил его смуглое лицо. Юриан — герой человеческих легионов… который где-то в пути превратился в монстра, ужаснее тех, с которыми он сражался.

Рис отошел назад, чтобы взять меня за руку. Мы увидели достаточно. Я снова схватилась за край Котла, желая подчинить его и забрать с нами. Я приготовилась к ветру и темноте.

Только они не пришли.

Мор схватила руки Кассиана и Азриэля — и так и осталась на месте.

Юриан улыбнулся.

Рисанд протянул, сжимая мою руку:

— Новый трюк?

Юриан пожал плечами:

— Меня послали, чтобы отвлечь вас, пока он работал над своим заклинанием, — его улыбка превратилась в оскал. — Ты не покинешь этот замок, пока он не позволит. Или покинешь по кусочкам.

Моя кровь заледенела. Кассиан и Азриэль приняли боевые стойки, но Рис поднял голову. Я почувствовала его темную силу, которая все возрастала и возрастала, будто он хотел размазать Юриана прямо здесь и сейчас.

Но ничего не произошло. Даже легкого дуновения, сотканного из частиц ночи и ветра.

— Ну, вот и оно, — сказал Юриан. — Разве ты не помнишь? Возможно, ты забыл. Хорошо, что я был там, осознавая каждое мгновение, Рисанд. Амаранта украла принадлежащую ему книгу заклинаний, чтобы забрать твои силы.

Внутри меня, как ключ, щелкнувший в замке, расплавленное ядро силы просто… замерло. Какая бы связь с ним не существовала между моим умом и душой, она была обрезана — нет, так сильно сжата чьей-то невидимой рукой, что не могла больше течь.

Я потянулась к разуму Риса, к нашей связи…

И уперлась в жесткую стену. Не адамантовую, как обычно, а из чужого, бесчувственного камня.

— Он удостоверился, — продолжил Юриан, когда я ударилась об эту внутреннюю стену и попыталась воззвать к своим собственным способностям, но безуспешно, — чтобы эта книга вернулась к нему в целости и сохранности. Она не знала, как использовать добрую половину самых опасных заклинаний. Знаете ли вы, каково это — быть неспособным спать, пить или есть, дышать или чувствовать самого себя в течение пятисот лет? Вы понимаете, каково это — быть постоянно в сознании и быть вынужденным смотреть на все, что она делала?

Это сделало его безумным — терзало его душу, пока он не сошел с ума. Именно поэтому в его глазах был этот острый блеск.