Двор. Книга 1

— Дегтярь, — сказала Клава Ивановна, — себе ты делаешь день круглые сутки, а Лапидис пусть вылеживает боки, когда ему хочется. Здесь я расхожусь с тобой в корне и не уговаривай меня.

Иона Овсеич ответил, что не собирается уговаривать, она может оставаться при своем мнении, но витать в небесах не надо — надо твердо, обеими ногами, стоять на земле.

— Еще смотря как стоять, — тряхнула головой мадам Малая, — на коленях тоже можно стоять.

На это Иона Овсеич ответил словами польской поговорки: цо занадто — то не здраво.

— Нет, — продолжала свою полемику Малая, — бывает слишком плохо, — а слишком хорошо не бывает.

— Клара Цеткин, — Иона Овсеич зажмурил глаза, — тоже была большой человек, но она говорила меньше тебя.

Мадам Малая нашла новое возражение, но Дегтярь не дал выговориться: между прочим, сказал он, ожидают, что завтра Папанин со своей четверкой будет на Северном полюсе.

— Не! — всплеснула руками мадам Малая. — Откуда ты можешь знать?

Иона Овсеич повторил:

— Ожидают, что завтра Папанин и вся четверка будут на Северном полюсе, и не задавай вопросов.

В поддень по радио передали, что Папанин, Ширшов, Кренкель и Федоров высадились на полюсе, но уже с самого утра двор жил в ожидании сообщения, и все репродукторы были включены. Когда новость подтвердилась, многие бросились к мадам Малой и просили открыть секрет, откуда она заранее могла получить данные, которые были известны только правительству. Мадам Малая чуточку хмурилась, как будто вопрос неуместный, и каждому отвечала детской прибауткой: много будешь знать — скоро состаришься.

Работу окончили около восьми вечера, на доске поставили одну большую цифру сто, потому что в такой день никто не хотел выделяться среди других.

До смены у мадам Малой был разговор с Лапидисом. Собственно, это был даже не разговор, а так — слово туда, слово сюда — поскольку Лапидис заявил, что для учета ему нужен масштаб, отправная точка, а брать с потолка — не по его части. Клава Ивановна спросила: как же вести соцсоревнование, если неизвестно, кто впереди, а кто сзади? Лапидис засмеялся, как дурачок, и сказал: если неизвестно, кто впереди, а кто сзади, не ведут соцсоревнования.

Клава Ивановна не на шутку рассердилась: хорошо смеяться, пока здесь!"

"Дегтярь, когда узнал про этот дурацкий смех и дурацкие прибаутки Лапидиса, на минуту-другую полностью ушел в себя и только барабанил пальцем по столу. Клава Ивановна дважды просила прекратить стук, потому что действует ей на нервы, но Дегтярь не обращал внимания, как будто не к нему, потом вдруг перестал стучать и сказал:

— Малая, в его рассуждениях есть зерно, а как он ведет себя — это особый вопрос. Передай от меня, чтобы пришел завтра и показал свою теорию на практике.