Двойные стандарты

Притормозил возле скромного дома, отделанного по фасаду белыми деревянными планками, с качелями на веранде и огромным дубом во дворе, и заглушил двигатель машины, взятой напрокат в аэропорту несколько долгих часов назад.

Мучительная, рискованная езда по скользким, заметенным снегом дорогам была лишь разминкой; самым трудным ему казалась встреча лицом к лицу с Лорен.

На стук в дверь ему немедленно открыли – на пороге стоял крепкий молодой человек лет двадцати пяти. Ник почувствовал, как упало его сердце. Даже в самых неприятных вариантах развития событий, которые Ник воображал себе, пока вел машину, ему ни разу не пришло в голову, что Лорен может завести себе другого мужчину.

– Меня зовут Ник Синклер, – сказал он. – Я хотел бы повидать Лорен.

– Я ее брат, – возразил молодой человек, – а Лорен вас видеть не хочет.

Ее брат! Не успел Ник с облегчением перевести дух, как ему тут же захотелось дать молодому нахалу в зубы – как тот посмел воровать у маленькой Лорен ее карманные деньги?

– Я приехал, чтобы ее увидеть, – невозмутимо повторил Ник. – И, если для этого потребуется перешагнуть через вас, я так и сделаю.

– Боюсь, Леонард, что он не шутит, – сказал отец Лорен, входя в переднюю. В руках он держал книгу, которую только что читал, заложив страницу пальцем.

Роберт Дэннер пристально разглядывал стоящего в дверях высокого и, по-видимому, весьма упорного мужчину. Проницательный взгляд его голубых глаз отметил и напряженную позу, и волнение, сквозившее в чертах лица нежданного посетителя. Против воли на сурово сжатых губах мистера Дэннера выступила слабая улыбка.

– Леонард, – спокойно сказал он, – почему бы не позволить мистеру Синклеру поговорить с Лорен пять минут? Посмотрим, может быть, он сумеет заставить ее передумать. Она в гостиной, – добавил он, кивком указывая гостю путь туда, где стереосистема играла рождественские гимны.

– Пять минут, и не больше, – проворчал Леонард, следуя за Ником по пятам.

– Наедине, – решительно потребовал Ник, оборачиваясь к брату Лорен.

Леонард открыл было рот, чтобы возразить, однако вмешался отец:

– Наедине, Леонард!

Ник тихо притворил за собой дверь, очутившись в маленькой гостиной. Сделал пару шагов вперед и остановился, не в состоянии успокоить безумный стук собственного сердца.

Лорен стояла на лестнице-стремянке и прилаживала сверкающую мишуру на верхние ветки рождественской елки. В облегающих джинсах и ярко-зеленом свитере она казалась такой юной, что захватывало дух.

Ему мучительно захотелось стащить ее со стремянки, сжать в объятиях! Отнести на диван и забыться в поцелуях и нежных ласках, которые излечат, наконец, ее боль и страдания.