Попаданка. Двойной обмен

– Откуда ты знаешь? Гамаиса, наоборот, говорила…

– Да, мало ли что говорила эта стерва?! – разъярилась я. – Ей главное было тебя унизить! Я тебе, как целитель, говорю: все нормально. Сейчас сам увидишь.

Гадюка подколодная! Она его самооценку уничтожала, гадина! С таким-то характером на эту дуру даже косой, кривой и горбатый не позарится. Сволочь! Ну, какая же сволочь! Если бы она не умерла, сама б ей глаза выцарапала. Я остервенело сорвала с себя одежду, отбросила одеяло, которым был укрыт Ив, и влезла на стол. Злость на Гамаису дала тот необходимый толчок, чтобы решиться на этот шаг."

"Но от того, как вздрогнул и напрягся Ивэлас, весь боевой настрой пропал. Места на столе было не так чтобы много. Я перекинула одно колено через Ива, а попой пристроилась ему на живот. Опять стало ужасно неловко. Сижу голая на мужике и стесняюсь, блин.

– Не знаю, что делать, – покаялась я.

– Но ты же была замужем?

– Была. Но настолько давно это было, что я даже не помню. Мне едва исполнилось восемнадцать, когда мы с Тилем поженились. Он был старше меня на двадцать лет, вдовец. У него старшая дочь всего на два года меня младше.

– Ты его любила? Человечки ведь женятся по любви, верно?

– Не всегда. Я уважала мужа, с ним было удобно и комфортно. Никаких бабочек в животе, я видела его недостатки, достоинства, а он… Не знаю, наверное, Тиль был влюблен в меня. Ревновал даже, представляешь? Если б я красивая была, поняла бы, а так… – воспоминания захватили. – Наш брак продлился всего восемь месяцев. Тиль – авантюрист по натуре. Взял партию товара, решил продать на юге. Он был торговцем. Уехал и не вернулся. Я даже не знаю, где его похоронили.

– Подожди. Он умер, когда тебе было восемнадцать? Правильно я понял?

– Ну да.

– И больше у тебя мужчин не было? Вообще? Секса не было?

Что его так удивило?

– Нет. Я же вдова.

– А сколько тебе сейчас?

– Двадцать один.

– Тебе двадцать один год?! Всего лишь?

– А что тебя так удивляет?

– Думал, ты старше. У дроу двадцать один – это детство, да и девушки-человечки с поверхности, которых я видел, совсем незрелые, а ты другая.

– Зависит от трудностей в жизни, – пожала плечами я. – Некоторые рано взрослеют.

Мы помолчали.

– Что ты делаешь? – вдруг спросил Ивэлас.

Иногда когда я нервничаю, то начинаю что-то теребить в руках. И, поскольку под руками был только живот Ива, я стала как-то незаметно для себя водить пальцами по коже мужчины. Может именно с этого и начать?

– А тебе не нравится, когда я тебя касаюсь?

– Не знаю. Еще не понял.

– А так?

Я встала на четвереньки и робко поцеловала его в плечо, шею, подбородок, а потом аккуратно прикусила мочку уха. Ив рвано выдохнул.

– Так нравится?

– Да.

– Мне продолжать?

– Да.

Кажется, я поняла, что надо делать.