Двойной (киндер)сюрприз для босса

Матвей понимает, и без лишних слов соглашается посидеть с детьми.

Ну вот. Больше нет ни одного препятствия, чтобы остаться наедине с любимым мужчиной. Иду закрывать палату изнутри. Да, у Кирилла есть собственный ключ. Ну и кнопка вызова медперсонала на всякий случай.

– Иди ко мне! – раскрывает свои объятия для меня Зарецкий. – Я люблю тебя, Маш, как же сильно я люблю тебя!

Он не врет, я вижу это по его глазам.

Глава 32

Дорвавшись друг до друга мы несколько дней не вылезали из кровати. Я приходила домой, готовила, играла немного с детками, и убегала обратно к Зарецкому. Ничего не могла поделать с собой. Это было выше меня.

Я всегда его любила, и теперь это чувство возросло в несколько раз.

Матвей молчит, лишь зубами скрипит от злости иногда. Вот и сейчас, я варю супчик для нас и Зарецкого, а Матюша мрачнее тучи меряет кухню шагами.

– Слушай, Маш. Это уже не смешно.

– А кто смеется?

– Ты понимаешь, что согласилась на роль любовницы?!

Его злые слова ошпаривают меня кипятком.

– Нет. Нет. Сабина ни разу не появилась за все эти дни, Матюш, понимаешь?! Я торчу у него дни и ночи напролет, а ее нет! Не нужен он ей, да и она ему.

– И тем не менее, она ему жена, а ты – никто!

Как не хочу признавать его неправоту, но не могу. Он прав. Я вообще сейчас непонятно в каком качестве. Я парю в эйфории от собственных гормонов, дорвавшихся до любимого мужчины, вообще не думаю о будущем, а вот моего брата это будущее волнует.

– Маш, а может нормального мужика найдешь себе?

– В смысле, нормального?"

"– Ну… – задумается Матвей, – не женатого. Ты молодая еще, дети маленькие. Найди им папу, и себе мужа, успокойся наконец!

– Я уже нашла. – тихо отвечаю ему набычившись. – И мужчину, и отца своим детям. На другого я не согласна.

– Ты сейчас говоришь, как эгоистка, и как разлучница. У него жена и ребенок. Подумай об этом, когда будешь очередной раз ложиться к нему в кровать.

– Прекрати! – осаждаю братца. – Вообще не твое дело!

* * *– Маш… ты сегодня сама не своя. – Кирилл подмечает мое подавленное состояние.

С недавних пор ему разрешили прогулки по территории госпиталя, и мы вышли на свежий воздух.

– Кирилл… а если Сабина узнает… о нас?

– Тебя Сабина что ли волнует? – Кирилл останавливается, приобнимает меня, прижимает к себе.

Пахнет прелой листвой, дождем, без шапки уши щиплет морозом. Но я не замечаю ничего вокруг.

– Она ни разу не пришла ко мне. У нее своя жизнь, у меня своя.

– Но вы женаты! – возражаю я. – А каковы наши с тобой отношения? Я что твоя любовница?! Это так унизительно!

Мне обидно. Как же мне обидно за себя, хотя в этом виновата только я сама. Не шла бы у него на поводу, и не страдала бы так теперь.

– Маш! – гладит он пальцами мою скулу, ласкает губы, рассматривает, будто картину в музее. – Ты – моя любимая женщина.