Двойной (киндер)сюрприз для босса

К моему виску приставляется нечто холодное и металлическое. Дуло пистолета! Точно. – Без глупостей, девочка! Дернешься, снесу тебе полбашки!

И ведь снесет же! Вижу по его безумному взгляду.

– Пошла! Пошла! – Савелий толкает меня впереди себя, прикрываясь мною точно живым щитом.

– Вы окружены! – сообщает металлический голос через громкоговоритель. – Вам лучше сдаться!

– Пошли вы! – орет Савелий, что есть сил. – У меня в руках девушка! Только попробуйте шмальнуть, и я выпущу пулю ей в лоб!

– Маша! Слышишь, не бойся! – голос Кирилла. – Кажется, он смог отобрать громкоговоритель и теперь обращается напрямую ко мне. – Слышь, ты! Отпусти ее! Давай поговорим! Я пойду на любые твои условия! Говори, чего ты хочешь!

Глава 41

Савелий, прикрываясь мною выходит за ворота. Не знаю, на что он рассчитывает, ведь мы окружены! Матвей и Кирилл совсем рядом, но дуло пистолета, приставленное к моему виску делает это расстояние непреодолимым.

– Говори свои условия! – требует Кирилл. – Я тебя слушаю!

Он немного осунувшийся, бледный, и невероятно нервный. Но оно и понятно, его выдернули сразу после операции.

– Оставьте меня в покое! – рычит Броневой. – Дайте мне уйти в безопасное место, там и поговорим!

Полицейские что-то тихо сообщают Кириллу. Тот, не сводя с меня тревожного взгляда кивает.

Кордон рассасывается, освобождая Броневому подход к автомобилю.

– Так-то лучше! – удовлетворительно заявляет он.

Открывает дверь, запихивает меня в машину головой вперед. На секунду отвлекается, но этого мгновения достаточно. Выстрел! Затем второй. Разрезание воздуха. Оглушительный звон в ушах. Звенящая тишина после. И шлепок крупного мужского тела прямо на землю.

Гляжу на поверженного Савелия с открытым ртом. Ни вздохнуть не могу, ни выдохнуть.

– Маша! Машенька! – голос Кирилла приводит меня в чувство.

А дальше, сам Зарецкий материализуется около машины. Вытаскивает меня. Берет на руки. Кружит. Целует. Что-то говорит, но я не слышу его. Горло сдавило спазмом. Глаза ничего не видят от слез. Мне только и остается, что прислушиваться к биению родного сердца, да к тембру до боли знакомого голоса.

– Все, Машенька, не бойся! Ты спасена, слышишь? Тебе больше ничего не угрожает.

К Броневому подходит полицейский. Его шею прощупывают на наличие пульса. Полицейский кивает своим, и кто-то по рации вызывает скорую. Значит, жив, гад.

Кислород наконец-таки поступает мне в легкие, и я понимаю, как сильно пронизывает низ моего живота острая боль.

– Кирилл… – мгновенно плохеет мне. – Ребенок…

– Да. Сейчас, Машенька! – суетится мужчина. Подхватывает меня, требует вызвать скорую и мне.

Наблюдаю за тем, как из дома в наручниках выводят Алисию и очухавшегося Кешу. Охранников постигает та же участь.