Двойной горизонт

Поэтому Горыню кормили, обмывали и снова погружали в сон, для того, чтобы лекари могли продолжить свою работу.

Когда осенние дожди нависали над Европой тяжёлыми свинцовыми тучами, торговля обычно делала небольшую паузу, для подсчёта летних барышей и проведения многочисленных праздников, от деревенских до общегосударственных балов, куда съезжалась вся знать.

Но для тех, кто трудился в замке Монсо́н, в провинции испанского королевства Арагон, не было ни праздников, ни дней отдыха. Центр огромной финансовой империи ордена Странствующих работал круглосуточно, перемалывая денежные потоки всей Европы, половины Азии и севера Африки.

По финансовой мощи орден был на уровне семьи Барди, и куда сильнее других военно-магических братств, занимавшихся ростовщичеством и торговлей по всему миру. Орден Песочных Часов стоял на третьем месте, Банк Короны, объединявший финансовые ресурсы пяти монархий, – на четвёртом, а молодой, но уже набравшийся сил Банк Ротшильдов – на пятом.

Неприступные стены замка, выстроенного на высокой скале, с отвесными обрывами, глубокие подвалы, уходящие в самую сердцевину горы, и мощь двух сотен боевых магистров были лучшей защитой для огромных богатств, скопившихся за более чем полуторатысячелетнюю деятельность ордена.

Здесь нашлось место и для груд золотых монет уже давно ушедших империй, и для украшений, и для драгоценного оружия. Но, конечно, больше всего было обезличенных золотых слитков. В одну унцию, пять, десять, пятьдесят и сто, с символом ордена – скрещёнными дорожными посохами, девизом «Всё во славу Твою» и цифрами с весом слитка на обратной стороне."

"Слитки в одну унцию довольно часто использовались как монеты для текущих расчётов, а всё, что покрупнее, – как платёжное средство крупных операций и накоплений.

Но, несмотря на огромные богатства, хранимые в замке, людей в нём было немного. Работу охраны, грузчиков, тягловой силы и даже слуг исполняли големы, созданные с применением новейших магических технологий. И это была главная гарантия от разглашения тайн и попыток воровства, так как голему были безразличны груды золота. Он был молчалив, неутомим и верен хозяину так, как не мог быть верен ни один человек.

Золотые караваны, приходившие в Монсон, поднимались по длинному серпантину под прицелом пушек и недавно установленных митральез в широкий двор, где производился пересчёт денег и вся бумажная работа, а затем деньги в железных ящиках поднимались крановыми механизмами из глухого двора в крепость, чтобы на какое-то время успокоиться в залах хранилища.

Система охраны замка ещё никогда не давала сбоев, и случаев похищения денег не было никогда.