Двойное сердце агента

Черти, как и рыба, тишину любят, а люди – галдят, шумят…

И в этот момент, словно в подтверждение генеральских опасений, на противоположном берегу, хрипло прокашлявшись, пронзает утреннюю идиллию пионерский горн, и сквозь туман из репродуктора льется на всю округу бодрая песня:

По улице шагает веселое звено,          Никто кругом не знает, куда идет оно.          Друзья шагают в ногу, никто не отстает,          И песни всю дорогу тот, кто с нами, тот поет…– Ну вот, – вздыхает Кубин, – пионеры проснулись. Теперь вся рыба разбежится.

Прихватив из лодки удилища, Кубин с Олейниковым идут к огромному, вкрученному узлами в землю корневищу кедра.

– Лезь туда! – показывает рукой генерал вглубь лабиринта корней. – Там у меня тайничок маленький устроен.

Олейников ныряет под корневище.

– Обычно до лета пионеров не бывает, – ворчит ему вслед Кубин.

– Так сегодня день рождения Ленина. Может, слет у них, а может, их там и нет, а завхоз просто громкоговорители проверяет – готовится к сезону, – отзывается из темноты Олейников и вылезает наружу, держа в руках небольшую железную коробку. – Это?

– Оно! – кивает Кубин.

Генерал открывает коробку и, покопавшись среди разных блесен и крючков, выбирает самый большой.

– Вот этот на сома в самый раз! Цепляй! – говорит он Олейникову.

Наблюдая, как Олейников прилаживает крючок к леске, Кубин закуривает папиросу, обходит Олейникова с другой стороны, присаживается на корягу, потом встает, снова садится и, наконец решившись, говорит:

– Я вчера шифровку получил… из нашей резидентуры в США. Хотел тебе сказать вот что…

– Что, товарищ генерал? – поворачивается к нему Олейников.

– Понимаешь, какое дело, Петр Алексеевич… – мнется Кубин. – Дело в том, что твой отец… жив.

Олейников замирает в недоумении.

– Он же погиб в восемнадцатом… – тихо произносит он. – Разбился на аэроплане…

– Не разбился он тогда, Петруша, – обнимает его за плечи Кубин. – Эмигрировал. Вместе с Сикорским. Сейчас живет и работает в Калифорнии, ведущий авиаинженер…

Радостная улыбка озаряет лицо Олейникова.

– Это, конечно, для тебя весть добрая, – говорит генерал. – И дай бог ему здоровья и долгих лет жизни. Но…

– Что «но»?

– Но ты же понимаешь, я обязан доложить наверх…

Олейников задумывается.

– Значит, мое задание отменяется? – спрашивает он. – Теперь вы мне не доверяете?

– Я лично, Петр, тебе верю. Но будет назначена дополнительная проверка. А времени у нас нет, американцы на два шага уже впереди.

– Так что делать-то?..

Генерал берет удилище из рук Олейникова, подвешивает к леске тяжелое грузило, довязывает крючок и, насадив наживку, закидывает в воду.

– Я вот что решил, – говорит он. – Полетишь сегодня ночью. А я скажу, что шифровку получил уже после твоего отлета.