Двойное сердце агента

* * *Тщательно восстановив «девственность» тайника, Олейников сунул книжку за пазуху и направился к выходу. Его фонарь выхватил из темноты половину старой фотографии, висевшей в рамочке над дверью. Олейников замер – на освещенной части фотоснимка в форме военного летчика улыбался… он сам!

* * *– Вы понимаете, какой скандал могут учинить русские, обвинив нас в диверсии?! – воскликнул Эйзенхауэр, когда Даллес вошел в его кабинет.

– Господин президент, – поклонился директор ЦРУ, – смею заверить: к взрыву на Байконуре мы не имеем никакого отношения. Санкционированный вами переход к фазе «Рубикон» подразумевал совсем другой объект. Но, как говорит профессор фон Браун, техника вносит свои коррективы… Кроме того, если б русские хотели бы все представить как нашу диверсию, они бы не скрывали информацию об аварии и не сообщили бы в газетах, что маршал Недолин погиб в авиакатастрофе.

Эйзенхауэр задумался, пыхнул трубкой.

– Что же… – сказал он, – русские теперь наверняка притормозят с запуском человека в космос. Так что я полагаю, что с учетом сложившейся ситуации фазу «Рубикон» следует приостановить.

– Боюсь, это уже невозможно… – покачал головой Даллес. – Ближайший сеанс связи с Томасом через две недели. А он уже приступил к действиям.

* * *Человек в клетчатой кепке и сером плаще шел по лесу. В руках у него была плетеная корзина, полная грибов.

Он остановился рядом с большой приметной сосной и, сверившись по компасу, отсчитал пять шагов к северу от дерева. Достал из корзины спрятанную под грибами лопатку-совок и стал копать. Через некоторое время лопатка стукнулась о что-то твердое. Отложив совок в сторону, человек в кепке руками выгреб оставшуюся землю и вытащил из ямы небольшой туристический рюкзачок. Бережно отряхнул его и открыл – внутри лежала опутанная проводами взрывчатка с часовым механизмом.

* * *"

"Ранним утром в привокзальном ресторане было немноголюдно. Цибуля с упоением доедал яичницу, и Олейников уже собирался попросить счет, как вдруг заметил, что на них из-за колонны поглядывают официант и директор ресторана. Директор что-то сказал официанту, и тот быстро скрылся на кухне.

– В среде работников общественного питания города Днепровска, – провожая официанта взглядом, сказал Олейников, – мы, дядя Коля, стали необычайно популярны.

– Угу, – кивнул с набитым ртом Цибуля и, дожевав, спросил: – Сколько до волжанского поезда-то?

Олейников глянул на часы.

– Сорок минут.

– Я тогда еще бутерброд с колбасой закажу, – сказал Цибуля, вытирая тарелку кусочком хлеба. – Привык я тут плотно питаться.

– Ну, питайся-питайся, – улыбнулся Олейников и глянул в окно.

По перрону торопливо шли два милиционера, сопровождаемые официантом.

– Так… – сказал Олейников, вставая.