Двойное сердце агента

– Послушай, комрад, – ласково ответил ему Олейников, открывая дверцу, – утро после дня рождения, как ты уже смог убедится сам, требует особых процедур…

Выйдя из такси, Олейников боковым зрением заметил, что серая «Волга», преследовавшая их от самого ресторана, тоже притормозила метрах в пятидесяти от них.

Сидевшие в ней Грошев и Юров с любопытством наблюдали за Олейниковым, входящим в магазин с манящей вывеской «ВИНО-ВОДЫ».

Спустя пять минут Олейников, держа в руках ящик пива, вновь садился в такси.

– Нет приятнее подарка наутро после дня рождения, чем холодное пиво! – подмигнул он Люсьену.

Француз с надеждой посмотрел в глаза Олейникову:

– Может, один бутылка пива сейчас открывать?

* * *Наступившее в полдень утро давалось Никите Степанкову непросто. Старинные напольные часы, двенадцать раз тупым зубилом пробившие в его висок, заставили Никиту подняться с постели и проследовать в длинный коридор, плотно заставленный тяжелой мебелью в стиле ампир. Повсюду ему встречались «вещественные доказательства» вчерашнего богемного загула – пустые бутылки, фрагменты женской и мужской одежды, таинственные пятна на ковре и прочая бессмыслица. Под ногой что-то хрустнуло. Степанков наклонился и из десятка окурков, валявшихся среди осколков хрустальной вазы, выбрал самый большой.

Жажда влекла его на кухню. Проходя мимо гостиной, он разглядел сквозь приоткрытую дверь спящую на диване обнаженную парочку, рядом с которой, полулежа на ковре, мучительно перебирал гитарные струны какой-то незнакомый Степанкову небритый парень.

Никита добрел до туалета. Дверь была не заперта. Верхом на унитазе спал абсолютно голый мужик. Степанков со злостью хлопнул дверью и прошел в кухню, которая, в отличие от остальной квартиры, показалась ему подозрительно чистой. Вымытые до блеска тарелки расставляла в шкафчик миловидная девушка лет двадцати с небольшим – Алена.

– А, недотрога! – зевнул Степанков, пытаясь приобнять девушку.

– Доброе утро! – весело откликнулась Алена, выскальзывая из его объятий. – Извини, я тут похозяйничала, а то неудобно – вдруг родители твои вернутся.

– Это правильно… – согласился Степанков, оглядывая кухню в надежде увидеть хоть одну недопитую бутылку. – Я вообще считаю, что гости, прежде чем убраться, должны прежде убраться. О, каламбурчик получился…"

"Убедившись в отсутствии выпивки, Степанков вздохнул, раскурил зажатый в руке бычок и в задумчивости взгромоздился на стул. Его тоску нарушил звонок в дверь.

– Кого еще несет? – проворчал Никита и поплелся открывать.

На пороге, излучая утреннюю свежесть, стояли двое.