Двойное подчинение

Встречи и прощания, расставания и обещания, дающие надежду и её отнимающие…

— Ты уверена, что в порядке? — снова спросил Антон, пристально вглядываясь в моё лицо.

— А что со мной может быть не в порядке? — как можно легкомысленней отозвалась я и вымучила улыбку.

Антон взял меня за руку и, притянув к себе, обхватил затылок. Быстро и горячо поцеловал. Я жадно, не думая, ответила на его поцелуй. В последний раз. В последний… Прижалась к нему всем телом, почувствовала его — сильного, уверенного в себе, вдохнула его запах и тут же отстранилась. Выдохнула и наткнулась на мрачный взгляд Дениса.

— А со мной не попрощаешься? — он, вроде бы, сказал это со смешком, но я так и чувствовала исходящее от него тёмное недовольство. Почему-то стало смешно. Неужели… Неужели он ревнует меня к брату?!

— А надо? — ответила я уже с искренней улыбкой и, подойдя, обхватило его руками. Прижалась и коротко выдохнула.

— Мне было хорошо, — повторила я то, что уже сказала там, в самом тёплом море. — Правда, — быстро коснулась его губ своими и пошла к машине.

Водитель, мужчина предпенсионного возраста с тёмными седеющими волосами, глянул на меня с осуждением, но мне не было до этого дела. Мне вообще не было дела до того, что он думает про меня. У каждого в жизни есть собственные драмы — большие и маленькие. Я — не исключение.

— Напиши, как будешь дома, — попросил Денис, назвав шофёру мой домашний адрес и захлопнул дверцу.

Я в последний раз глянула на братьев сквозь стекло и отвернулась. Сжала руки в кулаки. Здание аэропорта проплывало мимо, оставаясь в прошлом, как и двое мужчин, запах которых намертво впитался в меня, вкус которых я всё ещё чувствовала на губах.

— Мне нужно в другое место, — обратилась я к водителю, когда аэропорт скрылся из вида. Тот глянул на меня сквозь зеркало заднего вида. — Я заплачу, сколько нужно, — добавила я и назвала адрес сестры.

— Мама! — едва я вошла, бросился мне на встречу сын и, подбежав, обхватил за ноги. Задрал голову и посмотрел снизу вверх, лишая меня последних капель самообладания.

Присев, я обняла его и, едва сдерживая мигом подступившие слёзы, крепко прижала к себе. Коснулась волос и поцеловала в висок. Говорить я не могла, только глубоко дышала, пытаясь не дать себе окончательно расклеиться и прижимала Андрея к груди.

Стоявшая в нескольких метрах Маша пристально смотрела на нас. Стоило мне приподнять голову, я тут же наткнулась на её взгляд.

— Жду тебя на кухне, — только и выговорила она прежде, чем оставить нас с сыном наедине.

В том, что сестра почувствовала неладное, сомнений у меня не было. Попробовать рассказать ей? Объяснить? В детстве мы не были особенно близки, но смерть родителей всё изменила. Ближе неё у меня никого нет. Только Андрей, но он — совсем другое.