Двойное подчинение

Только смотрел на меня очень пристально и так же серьёзно, как его брат.

— Ну что ещё?! — вспылила я. — Вы хотели знать, был у меня кто-то или нет, я ответила. Что?!

— Ничего, Аня, — проговорил он.

Мы так и стояли, не двигаясь с места. Людской поток плавно огибал нас, словно дрейфующий островок в этом разнообразии красок и лиц. Мимо, веселясь и задорно размахивая руками, пробегали дети, их мамочки, чуть уставшие и благодарные солнечному дню за возможность побаловать себя отдыхом, шли следом.

— Хватит вопросов, — наконец отрезала я и отошла к каменной ограде.

Буквально через несколько секунд Денис встал по одну сторону от меня, Антон — по другую. Тёплый камень грел ладони, ветер ласкал кожу. Я снова смотрела на треугольный парус.

— Когда-нибудь ты всё равно ответишь, — проговорил Антон, встав ко мне в пол-оборота.

Я покачала головой.

— Вряд ли. — Посмотрела на него и повторила: — Вряд ли, Антон.

— Ответишь, Аня, — Денис подошёл ко мне вплотную и положил руку на плечо. Его запах тут же окутал меня, едва ощутимое касание пальцев заставило вздрогнуть. — Ответишь. Может быть, не нам, но хотя бы самой себе обязательно, — вкрадчиво, прямо мне на ухо, царапая словами, обжигая ими.

Отвечу? Возможно и так. А может быть… Может быть и нет, потому что просто не захочу отвечать. Потому что те ответы, с которыми я жила столько времени, куда безопаснее, чем те, что могут открыться мне теперь.

Обратно мы шли молча. Денис рядом, Антон же вовсе держал меня за руку. Высвободиться я не пыталась. Понимала, что не получится, да и, честно говоря, делать этого мне не хотелось.

— Хочешь ещё мороженого? — когда мы проходили возле лотка, спросил старший Титов. Я отрицательно качнула головой, но он всё равно остановился.

— Шарик шоколадного, мятного и… — Он быстро осмотрел металлические поддоны. — Бананового.

— Денис, я же сказала…

— Тс-с-с… — палец его коснулся моих губ. Я умолкла, он же медленно обвёл контуры моего рта и лишь после убрал руку. — Ты же сладкая девочка, — уголок его губ дёрнулся в усмешке, но взгляд… Мне показалось, что его что-то заботит. Будто мыслями он был и тут, и где-то ещё.

Глянув на нас, продавщица протянула большой сахарный рожок, и Денис тут же отдал его мне.

— Обещаю не приставать, — заверил он, и усмешка стала живее.

С недоверием я взяла рожок.

— Скажи своему брату, чтобы пообещал то же самое, — прежде, чем откусить вафлю, потребовала я. У лотка с мороженым, на залитой солнцем набережной, Денис казался каким-то другим. Никогда прежде я не замечала… Не замечала это мальчишеское озорство, таящееся в самых уголках его рта, тепло во взгляде. Он всегда был красивым, но теперь будто бы позволил себе чуть больше прежнего, позволил себе не думать о делах.