Двойное подчинение

Светленького херувимчика с пухлыми щёчками и губками-бантиком. Не так давно ей исполнилось четыре месяца. Четыре месяца…

— Ты давно прилетел, пап? — обратился Андрей к Денису, и я, как всегда, почувствовала щемящую нежность при этом его таком простом и таком для меня непривычном «пап». Казалось, даже Денис не чувствует того, что чувствую я.

— Утром, Андрей, — ответил он точно таким же тоном, каким обычно разговаривал с совершенно взрослыми людьми. Спокойно, без попыток показать, что он старший. — Сегодня утром."

"Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Нет… Карие глаза его были наполнены особенным теплом и благодарностью. Особым светом, которого не было прежде. Он появился вместе с этим незамысловатым «пап», именно в тот день, ту секунду, когда сын впервые признал его, впервые назвал отцом, откровенно и честно, без стеснения и неловкости. О том, что Дэн — его отец я рассказала практически сразу, ещё до переезда, но какое-то время Андрей будто бы ждал. Будто бы присматривался и раздумывал. А потом…

— Па-ап, — позвал он, стоя уже на пороге дома. — Ну что вы так долго?

Взяв меня за руку, Денис ускорил шаг, и я последовала за ним.

Поднявшись наверх вместе с сыном и Дэном, я заглянула в детскую. Дочь лежала в своей крохотной кроватке, напоминающей сказочную колыбель. Вся её комната напоминала комнату сказочной принцессы: нежно розовые обои с серебристыми полумесяцами и золотыми солнышками, белый заяц в кресле, огромный медведь с шёлковым бантом, золотистые портьеры на деревянном карнизе. Няни в комнате не было, зато был Антон. Стоя у кроватки, он, огромный, мужественный, с невыносимой нежностью поправлял розовое одеялко.

Я подошла к нему и встала рядом. Дочь, причмокивая губками, смотрела на нас огромными, обрамлёнными тёмными ресничками глазами. Задумчивая, совершенно не капризная, она была, наверное, самым чудесным ребёнком на свете. Таким же чудесным, как и её старший брат.

— Как вы? — тихо спросила я, проведя пальцами по щёчке Надюшки и посмотрела на её отца.

— Хорошо, — отозвался тот и обнял меня. Прижал к своему боку. — Но ты пришла, и стало ещё лучше.

Пальцы его прошлись по моему бедру. Прижавшись к нему, я смотрела на дочь, чувствуя, что на глаза мои наворачиваются внезапные слёзы. Уткнулась в Антона лбом и выдохнула.

— Ты что? — спросил он, не понимая, чего это я такая. Объяснять я не стала, просто покачала головой. Услышала за спиной шаги и встретилась взглядом с Денисом. Подойдя к нам, он встал рядом и тоже посмотрел на дочку. Склонился и дотронулся пальцем до кончика её носа.

— Кнопка, — улыбнулся.

Я сглотнула вставший в горле комок. Почувствовала, как пальцы Дэна сплетаются с моими и всё-таки, не сдержавшись, шмыгнула носом.

— Ань… — Антон нахмурился.