Двойняшки по ошибке

Мысли проясняются, а мне самой становится легче. Но боевой запал лишь возрастает.

— Эй, вылазь, — испуганно рявкает Максим, но дотронуться до меня не решается. Будто я прокаженная."

"— Не отвезешь в больницу, тогда прямо в машинке твоей новой рожу, — угрожаю несерьезно. Не насколько мне плохо, да и малышам рано появляться на свет.

Однако мужчины глупы и слепы в своей панике, когда речь идет о беременной женщине. Поэтому Максим молча садится за руль. И уже через час паркуется у здания женской консультации. Напряженно ждет, когда я покину идеальный салон его драгоценного авто, и мгновенно срывается с места. Позорно сбегает, заставляя меня захохотать. Но в то же время остаюсь благодарна павлину. Просто за то, что он удачно оказался на моем пути.

В кабинете участкового гинеколога прохожу привычный осмотр, после чего замираю в ожидании приговора.

— Угроза прерывания беременности, — бесстрастно сообщает врач. И я крепко обнимаю живот руками, забыв о своем обещании не привязываться к детям. Гинеколог этот импульсивный жест игнорирует, потому что знает о моих планах после родов. Не одобряет, а ко мне относится, как к бестолковой кукушке. Не явно, но я чувствую это. И подтверждают мои догадки хлесткие слова: — Ложиться на сохранение будешь? Или оформлять отказ?

Глава 8

На следующий день. Злата

Поправляю сумку на сгибе локтя, останавливаюсь в коридоре больницы, чтобы немного отдышаться, и испарину со лба смахиваю. После пары капельниц, как только мое самочувствие немного улучшилось, мне все-таки пришлось ехать за вещами в общежитие, потому что привезти их мне некому. И хоть я старалась брать только самое необходимое, ноша все равно вышла внушительная. Забрала я из комнаты деньги, которые мне явно пригодятся здесь, и старенький планшет, который мне еще бабушка дарила в честь поступления в институт. Планирую нарисовать пару баннеров. Правда, в сети я смогла отыскать только мелкие заказы — и платят за них соответственно. Но хоть что-то…

Приближаюсь к своей палате, собираюсь толкнуть дверь, но замираю, услышав голоса. Еще утром у меня была одна соседка, да и ту планировали выписать сегодня. Хмурюсь, когда разбираю слова:

— Нет, ты на моем месте устраивайся. Меня выписали уже, — деловито указывает та самая соседка. У нас с ней общение сразу не заладилось: слишком любит поучать и много болтает. — А здесь занято. Малолетка одна вчера поступила. Отказница.

— Кто? — тихо отзывается новенькая.

— Ну, не знаю, как правильно назвать… Я на посту сестринском подслушала, что она своих детей в роддоме хочет оставить, — заговорщически шепчет. — Наверное, там семья неблагополучная. Так что ты тут аккуратнее, ценные вещи при себе держи. Мало ли…

Не могу сдержать слезы обиды.