Двойня в подарок

Сомнений быть не может. Эти двое – любовники.

А мне что делать, скажите, пожалуйста?

Но сдаваться я не собираюсь. Пишу сообщение бывшему однокласснику, закончившему юрфак.

Вздыхаю, набираясь терпения. Разговор предстоит долгий и очень нудный. Но другого выхода у меня нет.

Только так я смогу уберечь своих детей.

Только так.

Мой одноклассник отвечает не сразу.

– Конечно, могут и отобрать, – замечает деловито. – Таких случаев сейчас… И знаешь, этим мужикам богатым дети как таковые не нужны. Главное, уесть бывшую. Добить ее морально и физически. Не боись, Лера. Я составлю тебе заявление. По закону твой мужик пока никто и звать его никак. Поэтому еще можно его по носу щелкнуть…

«Ага, щелкнешь его! Как же!» – вздыхаю мысленно. И получив на вотсап образец заявления старательно переписываю от руки. Дети спят. Надежда где-то бродит… И мне в пустой палате спокойно и хорошо.

Стоп! Палата!

Хватаюсь за голову. Нужно перейти в обычную. У Морозова я теперь и копейки не возьму.

«Ну ты и красава! – усмехается внутренний голос. – У тебя же нет ничего! Детям ты ничего не купила. Ничего не собрала. Да и все вещи лежат в квартире, которую купил Тимофей. Что же теперь делать, а?»

– Ты чего не спишь? – возвращается в палату Надежда. – Отдохнула бы…

А увидев на столе листок с заявлением, роняет с усмешкой.

– А-а… То есть ты решила стать независимой и свободной? С двумя детьми?

В карих глазах полыхает огонь и пренебрежение. Трудно понять, о чем думает подружка Морозова. Но и так ясно. Она не на моей стороне.

– Ты бы поговорила с ним, – замечает устало. – Лер, ну так нельзя. Ты и себя вымотала и ему житья не даешь. А то Тиме и без тебя забот мало…

– Какие у него заботы? – отмахиваюсь легкомысленно. – Он же мажор…

– Кто? Тима? Да не смеши, – фыркает Надежда. – Ты о нем ничего не знаешь. А берешься судить. Я, например, его очень уважаю. За характер, за силу воли и дикое жизнелюбие.

– А у меня другие сведения, – пытаюсь возразить, но Надя пригвождает меня взглядом.

– Вместо того, чтобы собирать сплетни по углам, спросила бы напрямую. А ты злая, Лера. И эгоистка страшная. Носишься со своими страхами, как с писанной торбой. Да и маленькая ты еще… А тут двойня!

– Что значит маленькая? – охаю я. – Мне двадцать три года.

– Ну и что? – фыркает Надежда. – А ума у тебя как у трехлетки. Тима все для тебя делает… А ты…

– А я хочу жить спокойно! И не ждать, когда он отберет дочек. И из палаты этой хочу в обычную перейти…

– Попробуй, – пожимает медсестра плечами. – Детей сразу вернут в детское отделение. Да и в послеродовом нет свободных мест.

– Я все равно с Виктором Петровичем поговорю…

– Поговори, только он через три дня вернется. А без его ведома тут и муха не пролетит. Знаешь, он какой строгий.