Двойня для решалы

- Поговорить? А целоваться будете?

- Алина! – Сашка недоуменно смотрит на дочь, - ты что такое говоришь?

- Ничего. Я так, просто… он же тебя уже похищал? А тебе понравилось!

- Алина! Идите к бабушке… она там, кажется, пирог хотела ставить…"

"Мила отрывается от меня, бежит к матери, а Пинки шепчет горячо и громко мне на ухо:

- Поцелуй ее, я разрешаю, она тогда расколдуется и перестанет плакать!

Малышка убегает, тянет сестру из комнаты, обе напоследок хитро смотрят на меня.

- Значит, тебя надо поцеловать, чтобы ты расколдовалась?

- Никит…

- Получается, я мало целовал… Надо исправляться…

Подхожу, обнимаю ее крепко, по-хозяйски, чтобы поняла уже, кто тут главный.

- Никит…

- Тише… дети сказали надо поцеловать. Детей надо слушать!

Целую, нежно, чувствуя мурашки на шее, когда она начинает отвечать мне, так невинно и сладко, как тогда, давно, первый раз в прошлой жизни…

Но я помню, что она просила дать ей время. Я готов.

Надеюсь, после Турции у неё уже не будет сомнений.

Кстати, о Турции.

- Малыш, я хотел поговорить с тобой о твоей поездке. Правда… не уверен, что тебе понравится то, что я скажу…

Глава 46

- Александра! – мама словно раздувается от негодования. – Ты… ты! – она вся краснеет и упирает кулаки в бока. – Ты совсем с ума сошла, дочка?

- Мам, погоди… - устало начинаю я, но она вся кипит и перебивает меня.

К счастью, старается говорить не громко, я понимаю – она не любит скандалы в принципе, и против, чтобы дети слышали ругань. Мама всегда была такой, хоть и вспыльчивая, но…

- Погоди? Погоди! – мама закатывает глаза. – Не буду я «годить»! Ты зачем его сюда привела, а? Из тюрьмы выпустили, он к тебе заявился?

- Мам…

- Так вот знай! Я этому бандиту ни дочку, ни внучек не дам! Не было его в их жизнях и хорошо! Шоколад принёс он! – тон её голоса всё повышается, и я начинаю переживать, как бы все-таки девочки в комнате не услышали нас. - Ха! Думает, герой теперь?

Понимаю чувства мамы, на ее месте я бы, наверное, еще не так шумела, вообще бы на порог не пустила, с кулаками бы накинулась. И вижу еще, что мама боится… реально боится Никиту! И это… это больно режет по сердцу.

- МАМА! – шиплю, пытаясь снизить тон, беру её за локоть и увожу на кухню. – Прекрати, пожалуйста! Просто остановись и послушай!

Мама бессильно прислоняется к стене, печально качает головой.

- Он опять тебе мозги заморочил… Эх…

- Ничего он мне не морочил, мам! – теперь уже я начинаю раздражаться, потому что хочется скорее объяснить, а она не готова слушать. – Пойми ты, Никита, наоборот, мне глаза открыл!

- Открыл! Как же! Больше он ничего у тебя там не открыл, а?

Я густо краснею, понимая к чему эти её намёки. Ох у ж эти мамы! Сразу все понимают…

- Ты чего…

- Ну я же должна знать, к чему готовиться.