Двойня для генерального

— Желания уехать не появилось? Ведь там наверняка лучше, чем здесь.

— Там было плохо, — произносит уверенным спокойным тоном. — Мне везде будет плохо, где нет тебя.

— Поэтому ты не возвращался все шесть лет, — ухмыляюсь злорадно. Сарказм так и прёт.

— Не начинай, — опасные нотки в голосе требуют немедленно закрыть эту тему. Но я не могу. Меня распирает дикая злость.

— Почему? — спрашиваю с вызовом в голосе.

— Светка! — рычит.

— Что? — смотрю на него. Он молчит.

Отлично! Ну просто шикарно! Сам не хочет начинать, так я подниму эту тему. Отмалчиваться возможности не дам.

— Ты меня просил встретиться для разговора, — бью словами наотмашь. — Ты инициировал наше общение спустя шесть лет после предательства. И ты думаешь, что я просто так на прошлое закрою глаза?

— Прекрати, — говорит строго и властно. Но меня уже несёт. Мне плевать.

— Ты бросил меня! Женился на моей сестре! — задыхаюсь. — Я ведь детей от тебя ждала!

— Света! — рявкает, аж стекла содрогаются. Резко берет вправо, паркуется на обочине, выскакивает из авто.

Распахивает мою дверь, заставляет выйти. В глазах агония, все эмоции на лице.

— От кого твои дети? — муж моей младшей сестры прижимает меня к своему автомобилю. — От меня?!

— Нет! — нагло лгу. Я никогда не скажу ему правду. — Они от другого!

— И где же он? — впивается взглядом. — Рядом с тобой нет ни одного мужика!

— Тебя это касается! — цежу сквозь стиснутые зубы. — Иди к своей беременной жене! А меня и моих детей оставь в покое!

— Если эти дети мои, то я об этом узнаю! И ты пожалеешь, что скрыла их от меня! — теряет контроль. Матвей над собою не властен.

— Ты отказался от них, когда бросил беременной меня! — говорю ему чистую правду. — Твоя записка до сих пор у меня хранится. Спасибо, что хоть её потрудился написать! — меня колотит от ярости. Вот же Илларионов гад! Словами не описать!

— Какая записка? — ходит из стороны в сторону. Останавливается. Прожигает меня взглядом. — Ты в своём уме? Я тебе ничего не писал! Это ты меня предала!

— Что?!! — у меня аж дыхание спирает. — Да как у тебя язык повернулся в предательстве меня обвинить?!

— Не строй из себя святую невинность! — произносит со злостью. — Пока я вкалывал как проклятый, ты развлекалась с другим!

Делаю шаг вперед, заношу руку и со всей дури вмазываю Илларионову раскрытой ладонью по щеке.

— Знаешь что? Да пошёл ты! — слёзы льются из глаз. Их мне не сдержать. — Я тебе никогда не изменяла. Хочешь верь, хочешь нет. Мне плевать. Мои дети очень хотели познакомиться со своим отцом. После твоих обвинений в мой адрес можешь забыть о том, что они у тебя есть. Считай, ты стал донором для оплодотворения, — говорю смотря ему прямо в глаза. — Видимо, Марусе с Денисом придётся нового папу искать.

Разворачиваюсь, ухожу. Глаза б мои больше не видели этого гада.