Двойник Короля 8

Костёв тут же схватил Воронова и крутанул ему сустав.

— Что? Ай! Ай, сука, больно! — верещал толстяк. — Что вы творите, твари? Я же свой.

— Говори! — понизил голос. — Или будет…

Воронов задёргался, пытаясь вырваться из захвата Коли, но тот держал крепко. Щёки раскраснелись то ли от боли, то ли от унижения. Губы дрожали, а в глазах появились слёзы.

— Простолюдин я! — сморщил лицо барон. — Отец, как узнал, под чьим началом я служу, а потом, кто ты такой… Пообщался с Булкиным и… Пришла телеграмма несколько дней назад. Я не оправдал его доверие, видите ли. Урод! У меня забрали титул. Скоро бумаги дойдут до штаба, и всё. Здравствуйте, Фёдор Васильевич, простолюдин из Томской губернии. Хотя… Нет и дома у меня теперь. Отец сказал, что не примет обратно. Он ожидал, что я выслужусь, покажу, кто такие Вороновы, а я не смог.

Его голос сорвался на последнем слове, и он разрыдался, уткнувшись лицом в мокрые ладони. Плечи тряслись, а из груди вырывались рыдания, больше похожие на вой раненого зверя. Бывший аристократ заплакал, как дитя. Из него лились и лились слова отчаяния и боли. Чем больше он говорил, тем меньше я понимал. Но кое-что удалось разобрать. Раз Воронов никто и у него больше ничего нет, то перед смертью он решил гульнуть на всю катушку.

Отец отказался от него, узнав, что сын служит под началом Магинского? Что за чушь? Булкин, значит, замешан. Интересно, какими слухами он напугал папашу Воронова? И смутила меня одна интересная деталь. Отменить своё решение отец Фёдора может, но для этого я должен связаться с ним и поговорить. Тогда пацана вернут в род.

Толстяк продолжал рыдать, размазывая слёзы и сопли по опухшему лицу. Жалкое зрелище, но в то же время… полезное. Очень полезное.

— Умоляю, Магинский… — стоял на коленях Воронов, протягивая ко мне дрожащие руки. — Помоги! Не могу я быть простолюдином.

Он выглядел настолько жалким и беспомощным, что на мгновение мне стало его жаль. Но только на мгновение, потому что в следующую секунду я увидел в этом возможность. Шанс, который нельзя упускать.

Похоже, Воронов-старший что-то задумал с Булкиным. Расчёт на то, что сынок его мне друг в дёсна? Ладно, это потом, а сейчас…

Улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Воронов в моих руках. Полностью и безоговорочно. Он сделает всё, что я скажу, лишь бы вернуть свой статус. А это открывает интересные перспективы.

— Фёдор Васильевич, встань! — приказал ему твёрдым голосом. — Раз ты теперь простолюдин, то и веди себя соответствующе. Обращаясь ко мне, произноси «господин», когда мы наедине. И взгляд не поднимай.

— Что? — губы пацана затряслись, а глаза расширились от шока и неверия. — Ты… Как?

Дал ему пощёчину — звонкую, унизительную.