Двойник короля 18

Даже со скрытым капюшоном лицом я продолжал видеть окружающий мир, словно моё зрение не зависело от глаз статуи.

Вижу со всех сторон и не органами чувств. Даже не знаю, минус это или плюс… Странное ощущение — смотреть затылком, плечами, спиной. Полная картина происходящего вокруг, 360 градусов без слепых зон. В бою это было бы неоценимым преимуществом: никто не подкрадётся незаметно, не нападёт из-за спины.

Двое — взрослый монгол-охотник-шаман и каменная статуя — шли по переулкам столицы. Представляю себе эту картину… Зато будет что внукам рассказать. Если, конечно, мне удастся вернуться в своё тело и дожить до внуков. Перспектива застрять навсегда в этой каменной оболочке казалась… неприятной, мягко говоря.

Внутренне улыбнулся. Лицо толком не двигалось, только рот открывался для выпускания баса и рыка. Ещё одно ограничение: никакой мимики, никаких эмоций на лице, только голос — глубокий, нечеловеческий, словно из-под земли. И движения — скрипучие, механические, лишённые грации живого существа.

Отошли подальше. Узкие улочки постепенно расширялись. Мы направились на небольшую площадь, освещённую редкими факелами. Здесь было пустынно, лишь пара собак рылись в мусоре у стены. При нашем появлении они подняли головы, принюхались и с визгом умчались прочь.

Достал своих паучков.

— Будете слушать мои приказы! — заявил я. Голос прозвучал гулко, раскатисто, отражаясь от стен домов. — А ты — следовать за мной.

Последние слова предназначались Жаслану. Монгол кивнул, сжав губы. Его лицо застыло в маске профессиональной сосредоточенности, но в глазах читались сомнения. Он явно не был уверен в успехе нашего предприятия, но не смел возражать.

Всё, как обычно, — отработанная схема. Мои паучки рассредоточились, заняв стратегические позиции вокруг площади. Попытался залезть на монстра, и у меня это даже получилось, но… Паучка вдавило так, что его лапы раскинулись по улице. Упс… Я не рассчитал вес каменного тела. Статуя оказалась намного тяжелее, чем выглядела. Бедный монстр, его хитиновый панцирь потрескался, суставы скрючились под непомерной тяжестью.

Невидимый транспорт отменяется, придётся передвигаться по старинке — на своих двоих. Точнее, на каменных ногах статуи. Досадно, но не критично.

— Хунтайжи! Хунтайжи! — скандировали рядом.

Звук доносился с соседней улицы. Громкие, ритмичные крики десятков, если не сотен голосов. Похоже, народ собрался где-то неподалёку, волнения нарастают.

Жаслан тут же напрягся. Его ладонь инстинктивно легла на рукоять кинжала, глаза сузились, вглядываясь в темноту переулка, откуда доносились крики.

— Я проверю! — сказал он и умчался.

Остался один, закутанный в чёрный плащ, — статуя в ночи. Скрывшись в тени стены, я прислушивался к звукам города.