Двойник короля 14

— Вы связаны какой-то клятвой?

— Только преданности государству и суду.

— Каковы мои шансы, что я выиграю?

— Нулевые, — ответ прозвучал без эмоций. — Как я понял, у обвинения есть доказательства, которые вы не сможете опровергнуть. Ваш Сюсюкин мог бы поиграть с его знаниями старых законов. А вы?.. Я? Кто-то другой?.. Вряд ли.

— Что советуете?

— Перед слушанием поговорить с обвинением и пойти на сделку. Уверен, я смогу выторговать вам жизнь, сохранение всех ваших денег. Но титул, земли, жила — увы, всё перейдёт государству.

— Без вариантов?

— Я их не вижу. Пусть и не лучший адвокат, но кое в чём разбираюсь. Знаю, когда есть шансы, а когда они отрицательные. У вас второй случай.

О, рост! Сначала нулевые, а теперь отрицательные. Математика у них интересная.

Я достал из его тела иголку правды. Мужик вырубился и лёг на стол лицом вниз, через двадцать минут пришёл в себя.

— А? — вскочил он, оглядываясь по сторонам.

— Вы уснули, — улыбнулся я. — Видимо, тяжёлый день.

— Если бы… — протёр глаза Краснобогатько. — Сложные годы. Вот документы, — достал из портфеля смятые бумаги. — Нужно их подписать, чтобы я смог представлять вас в суде. Также я принесу вам временную клятву, на тот период, пока идёт процесс.

— Благодарю, — кивнул в ответ. — Но я, пожалуй, сам.

— Но!.. — тут же попытался возразить адвокат.

— Всё в порядке, — остановил его поднятой рукой. — Как видите, с моими… юристами случается всякое. Уверен, что вас заставили взять моё дело, поэтому упрощу жизнь вам и себе. Я сам буду защищать свои интересы в суде.

Мужик облегчённо выдохнул. На его лице отразилась неприкрытая радость.

— Как скажете, граф, — поднялся он, собирая бумаги. — Желаю вам удачи!

Краснобогатько постучал в дверь, и её открыли почти мгновенно. Через пару секунд я остался один.

Значит, даже нормального адвоката прислали? Неплохо! Хотели, чтобы я согласился на сделку, отдал всё в обмен на жизнь. Думают, что испугаюсь и сдамся?

Пальцы постучали по матрасу. Я поднялся и подошёл к столу. Из пространственного кольца достал лист с гербом Амбиверы. Бумага была особенная — плотная, с едва заметным перламутровым отливом. Аккуратно разложил её на столе, расправил углы. В папке Сюсюкина нашёл карандаш.

Кинжал из пространственного кольца скользнул в руку — лезвие холодное, острое. Полоснул себе ладонь быстрым движением, а перед этим снял защиту своей кожи. Боль резанула, но терпимо. Кровь выступила тёмно-красными каплями. Я собрал небольшую лужицу в ладони, ткнул грифель в красную жидкость. Карандаш пропитался кровью, оставлял на бумаге следы тёмными, почти чёрными буквами. И я начал писать медленно, выводя каждый символ с особой тщательностью.

Слова ложились на бумагу тяжело. Каждая буква требовала усилий, словно я выцарапывал их на камне.