Двойная взлётная 2

Три недели мы живем в этой, даже наладили быт, но мужчины не оставляют меня одну, что начинает напрягать.

Я не привыкла к излишнему вниманию и опеке, с шестнадцати лет всего добивалась сама, принимала решения, порой ошибочные, сама зарабатывала на жизнь и еще содержала трудную семью. Сама вышла замуж, сама развелась, делала глупости, отвечала за них, но никогда ни на кого не рассчитывала.

— Иди ко мне.

Шульгин тянет руку, он сейчас такой домашний, в футболке и спортивных штанах, даже поправился немного, откармливала мясом и борщом.

— Что случилось?"

"Усаживает на колени, трогает волосы, смотрит в глаза.

— Мне нужна свобода.

— А птичка в клетке?

— Примерно.

— Хочешь, полетаем, выкупим джет, ты будешь стюардессой, а мы — пассажирами?

— Смеешься? Не бывает беременных стюардесс.

— У нас будет самая фантастическая.

— Нет, я хочу в магазин и парк и не вижу причины, почему не могу пойти туда одна. Надо навестить Семёна, ему, конечно, нравится в том месте, он решил забрать документы из техникума, но я переживаю. У вас опять что-то случилось? Куда постоянно уезжает Игорь? Вы во что-то вляпались снова?

— Сема решил стать военным, пусть лучше там кулаками машет. Ты задаешь как всегда миллион вопросов.

— Шульгин, я тебя предупреждаю: я уйду от вас и забуду имена, если вы опять ввяжетесь в какую-нибудь денежную аферу. Я не вынесу больше «разговоров по душам» в мрачных кабинетах спецслужб и волнения за вас.

— Никаких афер, сейчас другие планы.

— А Гена? Я видела, вы встречались в ресторане несколько дней назад.

— Гена должен стать мэром, у нас договор, его нарушать нельзя. Ты ведь умная девочка и все понимаешь. К тому же Геннадий самый безобидный парень.

— Это ты так думаешь. Впервые великий стратег ошибается.

Я все понимаю, но Шульгин не брехло, они выполнят, что обещали, такие люди не кидают слов на ветер, и такие дела не решаются быстро. Смотрю в его глаза, конечно, не уйду и не забуду имена, они уже выбиты на сердце, под которым их дети.

— Помнишь УЗИ? Я почти рыдал.

— Это запрещенный прием.

Он специально переводит разговор на детей, зная, что я снова отвлекусь от всего, расплачусь, но зато не буду психовать и устраивать революцию, требуя свободы.

— Громов растерялся, как услышал биение их сердечек.

— А ты?

— И я тоже.

— Обманываешь.

— Честно-честно.

Артём накрывает ладонью живот, как специально, малыши толкнулись внутри. Все никак не могу привыкнуть к этому, но, когда так происходит, меня переполняет счастье и радость.

Сейчас его глаза теплые, легкая улыбка, трогаю пальцами отросшую щетину, они с Громовым решили отрастить бороды и сбрить их после рождения малышей. Наверно не вытерплю и побрею их ночью сама. Они теперь оба наводят ужас на наших соседей.

— Малыши здороваются с тобой.