Двойная взлётная 2

Падаю на колени перед белоснежным унитазом, желудок выворачивает выходит все, даже противный яблочный сок.

— Совсем плохо?

— Не знаю.

Артём сидит рядом на корточках, придерживая мои волосы. Усмехнулась. Также Наташка держала их на выпускном, когда я блевала в школьном сортире.

— Вставай, поедем в больницу, ты вся бледная. А потом расскажешь, что тебя так развеселило.

Тянет вверх, я, наверное, сейчас безумно «красивая», со слюнями на подбородке, слезами на глазах. Вытираю ладонью рот.

— Не смотри.

— Почему?

— Беременная женщина в обнимку с унитазом — совсем несексуально.

Умываюсь холодной водой, чувствуя взгляд Шульгина, от него не по себе.

— Что?

— Иди сюда.

Берет мое мокрое лицо в руки, гладит по щекам, глаза такие темные, что в них можно утонуть, захлебнуться и никогда не всплыть.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Только мутить начало. Наверное, нервы. Эти типы странные, женщина их, девочки. Все перепуталось.

— Ты очень сексуальная даже с унитазом.

— Лесть не твой конек.

Две женщины заходят в туалет, но тут же выходят, увидев нас. Наверное, решили, что сейчас происходит секс. Да если бы.

— Все будет хорошо. Веришь?

Думаю лишь три секунды, но Артёму хватает, чтобы понять, как я на самом деле не уверена, что все будет хорошо.

— Мне страшно, вот именно так временами: до тошноты и паники. Страшно, что вы исчезнете вновь, что вас убьют. Страшно оставаться одной, что я могу не выносить ребенка из-за всех этих нервов.

До боли цепляюсь за его рубашку.

— Тихо, тихо, птичка, не говори так.

Артём морщится, пальцами накрывает мои губы, а мне хочется плакать от того, как я не хочу его терять. Их терять.

— Все будет хорошо, я обещаю.

— Черт…м-м-м…

Резкая боль в животе, она пронзает все тело, хватаюсь за плечи Артёма и за живот.

— Что? Кристина, говори что? Больно? Где?

— Не знаю внизу, м-м-м-м…

Стискиваю зубы, Артём подхватывает на руки, сам бледный, вижу лишь его темные глаза. Куда-то идет, выносит меня в зал.

— Громов, машину, быстро!

Грохот, суета, прикрываю глаза, жаркий воздух и шум улицы.

Артём отлично говорит на английском, а меня скручивает в очередном спазме боли, кусаю губы, чтобы не закричать.

— Уже едем, все, девочка моя, потерпи.

Чуть уловимый запах смородины, я уже на руках Игоря, его борода щекочет лоб, цепляюсь за футболку. Не знаю, чтобы со мной было, будь я одна, наверное, окончательно крыша бы поехала к концу срока беременности.

— Куда мы едем?

— В клинику. Больно, да? Сильно?

Дышу свободнее, прислушиваясь к ощущениям, готовясь к новым спазмам, но их нет. Сижу у Игоря на коленях, его крупная ладонь лежит на животе. Смотрит на меня, в глазах непонимание.

— Уже нет.

— Он может ехать быстрее? Скажи, чтоб надавил педаль, а то я сяду за руль, — кричит, сильнее стискивая меня.