Двойная взлётная 2

Интересно, с чего все эти выпады в мой адрес?

— Я, оказывается, такая ужасная, а подпись моя нужна. Вы противоречите сами себе, Маргарита Валентиновна. А то, что вы меня похитили, выйдет вам боком, те два мужика, как вы сказали, с которыми я живу, очень огорчатся, а потом огорчат вас.

— Не тебе меня пугать!

— Я предупреждаю, а не пугаю.

Понимаю, что надо тянуть время и не вступать в открытый конфликт, но не представляю, как Громов и Шульгин найдут меня. Телефон остался в парке, может, его утащила белка и уже пилит видосы в инстаграм.

Ненавижу белок.

Как и себя сейчас, дуру глупую.

Мужчина, стоявший до этого в дверях, расстегнул пальто, достал сигареты, закурил. Марго что-то еще хотела сказать, но тот одним жестом остановил ее, она послушалась.

Как интересно, оказывается, этой бабой можно управлять.

Перелистываю бумаги, вчитываясь в слова, в моих руках дарственная на три квартиры и два нежилых помещения почти в центре столицы. Я, Любимова Кристина Сергеевна, находясь в здравом уме и трезвой памяти, дарую все имеющееся у меня имущество Любимову Николаю Евгеньевичу.

А жизнь — она, оказывается, веселая шутка.

— Это с каких пор, я являюсь обладательницей данного богатства? Четыре года, а я и знать не знала о нем, живу, коплю на ипотеку, которая совсем недавно вышла из стадии «котлована». А можно было ничего этого и не делать.

Что странно, почему мои работодатели мне не сказали? И я сама ни разу не заглянула в личный кабинет на сайте налоговой инспекции.

Это, конечно, смешно, но больше ужасно. Знать то, что тебя использовали в своих интересах, при этом постоянно оскорбляя и мешая жить. Марго ведь и сама развалила наш брак с Коленькой, я еще долго протянула в их «дружной» семье.

— Подписывай и не юродствуй. Это все не твое, а моего сына.

— А не станешь подписывать и строить из себя крутую, я смотрю, ты дерзкая и строптивая, то разговаривать будем иначе. Единственное, ребеночка жалко будет.

Голос мужчины, как скрип железа по стеклу, прошелся по нервам.

— А вы мне не угрожайте, я ведь и сама умею так.

Смотрю в его бледное лицо и бесцветные глаза. Не могу смолчать, а понимаю, что надо бы.

— Люблю смелых Красных Шапочек.

— Убери руки!

Дергаюсь в сторону, бумаги падают с колен на пол. Инстинкт самосохранения срабатывает поздно, вскакиваю с дивана, прижимаясь спиной к стене.

У мужика снова взгляд маньяка, Марго переступает с ноги на ногу, кусает тонкие губы, под глазами темные круги, видимо, она и сама не рада всему этому.

— Если ты, тварь, хоть пальцем меня тронешь, от тебя ничего не останется, даже могилы не будет.

Гнев поднимается изнутри, за своих детей порву его голыми руками, убью сама и не пожалею об этом ни на секунду.