Двойная тайна от мужа сестры

А если делала что-то не так, после трапезы, прямо перед сном, мать наказывала меня ремнем, так что никаких теплых чувств к нему не родилось.

Кидаю конверт на стол и отхожу к плите.

— И что теперь? — говорю вслух, уставившись на продукты.

Долго зависаю, никак не могу собраться с мыслями и взять себя в руки. Сглатываю и отбрасываю всё лишнее из головы и как робот приступаю к приготовлению обеда. Мальчики скоро захотят есть. В какой-то момент раздаются шаркающие шаги. Знакомые, мужские. Олег наконец-то сподобился встать.

— Опохмел есть? — произносит он, опираясь плечом о косяк, а затем делает отрыжку.

Морщусь, всё в нем мне омерзительно. И эта наглость, с которой он смеет что-то требовать, и отсутствие всяких приличий. Поэтому молчу, не желая провоцировать его на очередной скандал. Режу мясо, на доску бесшумно падает скользнувшая с щеки слезинка. И всё это в полной тишине.

— Чё это? — подходит он к столу и шуршит бумагой.

Резко оборачиваюсь, кладу нож на стол и отбираю у него документы.

— Не твое дело! — поджимаю губы и кладу конверт на верхнюю полку.

Сердце колотится от адреналина, не хочу ничего с ним обсуждать, самой бы переварить прочитанное.

— Дед помер, что ли? — передергивает Олег плечами, а затем по кухне разливается подозрительная тишина. — Ева, ты почему молчишь? — спрашивает уже с энтузиазмом. — Когда едем? Нужно няню нанять на время отъезда, чтобы за детьми присмотрела. Или тетку свою чумную попроси. Так, что еще…

Голос у него такой на удивление бодрый, словно не он вчера бухал всю ночь и еле поднялся утром с кровати.

— Я никуда не еду, — отворачиваюсь и пресекаю все его бредовые предположения.

Ничего мне от Стоцких не нужно. Достаточно того, что когда-то я носила их фамилию, но теперь не желаю иметь ничего общего с этой семейкой.

— В смысле? — спрашивает, а затем я слышу скрежет ножек стула по полу. — Ты хочешь отказаться от наследства? С ума сошла? Ты хотя бы представляешь, какие это деньги?

— И что? — чуть агрессивно спрашиваю, неспособна сейчас контролировать свои бушующие эмоции.

Тем более я не уверена, что дед оставил мне что-то стоящее.

— Как это «и что»? — пародирует меня, а затем давит на совесть и материнский долг: — У нас двое детей, Ев. Ладно, ты эгоистка, а они в чем виноваты? На что ты их растить собираешься? Знаешь, какие цены на обучение сейчас? А университет? М?

— А ты не хочешь обеспечить свою семью? — спрашиваю, прищуриваясь. — Или попросить денег у родителей, раз уж ты сам неспособен нормально зарабатывать и проматываешь все имеющиеся деньги.

Муж резко поднимается с места, и я тут же жалею о своих опрометчивых словах. Прижимаюсь поясницей к столешнице, косясь в сторону дверного проема. Лишь бы мальчики не вошли и не увидели, как отец бьет мать.