Двойная тайна от мужа сестры

Ну вот и поговорили. Глубоко дышу и сжимаю рукой до боли мягкую кожаную обивку стула, украдкой кидаю взгляды на Горского, надеясь, что выходит незаметно. И с досадой подмечаю, что возраст нисколько не испортил Давида. Он стал более мужественным. Не тот молодой мужчина, который когда-то соблазнил меня, а уже матерый волчара, познавший все прелести жизни. Холеный, уверенный в себе, довольный своей роскошной жизнью…

В то время как я… Стоп, Ева, прекращай заниматься самобичеванием! Но, как бы ни уговаривала себя, неуверенно касаюсь рукой своих волос. «Солома», — горестно делаю вывод. Смотрю в зеркало на стене и в отражении вижу ухоженную Милану, мужественного Давида, затем Олега и себя…

У сестры точно такие же светлые волосы, как и у меня. Но она их точно красит, тем не менее крашеные локоны в ее модной прическе выглядят лучше и здоровее, чем мои пакли естественного цвета. У меня слишком много веснушек из-за солнца, брови и ресницы выцвели. Хорошо хоть я похудела после родов, иначе бы со стыда сгорела.

Но всё равно — выгляжу плохо. И когда я превратилась в зачуханную жизнью тетку с серой от недосыпа кожей, впалыми от усталости глазами и… Отворачиваюсь от зеркала, не желая портить себе настроение еще больше.

Стараюсь делать вид, что меня совершенно не беспокоит присутствие здесь Давида. Даже головы больше в его сторону не поворачиваю, хотя боковым зрением вижу, как он кладет одну руку поверх стула Миланы, за ее спиной.

Отчего-то выглядит это так по-собственнически, так дико, что мне трудно дышать. Перевожу взгляд на Олега, который украдкой пытается достать что-то из сумки. Он замечает мое внимание и нервно улыбается, выпрямляется и пытается делать вид, что он держится огурцом."

"Вздыхаю и устремляю глаза вперед, на бумаги, что лежат на столе нотариуса. Такой контраст разных мужей двух родных сестер… И отчего во рту такая горечь, а горло першит, словно я вот-вот готова разразиться слезами? Тише, Ева, тише… Мне нужно скрывать свои чувства ото всех. Не выдать себя ни движением, ни словом, ни поворотом головы. Я спокойна, как удав…

К счастью, всё внимание сосредоточено на нотариусе, который перебирает в этот момент документы. Скоро наступит момент истины. Обстановка в кабинете накалена до предела, все ерзают на своих местах в тревожном ожидании оглашения последней воли покойного деда.

Чую, что вскоре случится нечто, что навсегда расколет нашу разрозненную семью на части, окончательно ставя точку в наших взаимоотношениях. Зная деда, уверена, что последней волей он вскроет семейные секреты, оголив родовое нутро и вывалив скелеты на наши головы. Молюсь только об одном… Чтобы моя собственная тайна никогда не вскрылась…

***— Дорогие мои! — раздается женский голос.