Двойная тайна от мужа сестры

Не вижу смысла тянуть, заодно и чай выпьем, детям нужно поесть, — вдруг проявляет он чудеса отцовской заботливости.

Глаза у меня, наверное, уж больно удивленные, раз он смотрит так странно, а затем берет сумки и кивает на очередь.

— Идем, — настаивает Олег, и я не вижу смысла противиться, вот только не знаю, как бы сделать так, чтобы он не увидел, что мы с мальчиками летим на другом самолете.

Боюсь, что муж устроит скандал, и пусть мне уже плевать на свою и чужую репутацию, но для детей в таком возрасте это будет психологическая травма.

Очередь большая, так что у меня есть время подумать. Но, когда мы уже почти следующие, ни одной путной идеи не приходит в голову, но тут провидение решает всё за меня. А точнее, дети.

— Я хочу в туалет, — начинает канючить Том, а следом и Гектор.

Топают ногами быстро-быстро, намекая, что вот-вот случится конфуз. В душе я ликую, ведь вот она — отличная возможность провернуть всё за спиной мужа.

— Ты проходи пока без нас, я отведу близнецов в туалет."

"Дожидаюсь мрачного кивка мужа и замечаю его недовольный взгляд, брошенный на детей, но он оборачивается на табло со временем «нашего» вылета и чуть расслабляется.

Подхватываю детей, а затем веду их в туалет. Как можно дольше тяну время, а затем возвращаюсь и вижу, что Олег сидит на скамье, постоянно глядя на часы.

Его нервозность привлекает внимание, и если он думал спрятаться от проверяющих, то своим поведением может добиться обратного. Впрочем, это уже не мое дело.

Я тоже далека от спокойствия. Так и кажется, что я совершаю ошибку, не звоня Давиду. А вдруг что-то случилось? Почему я сразу подумала, что он меня бросил? Снова повторяю ошибки прошлого, не даю нам шанса, а он ведь просил доверять.

Беру в руки телефон, но тут же убираю обратно, потому что Олег внимательно смотрит на меня, давая понять, что я сделала свой выбор. Вскидываю подбородок и смотрю ему в глаза.

— Он не позвонит, Ев, — хитро щурит глаза, угадывая мои намерения.

Не притворяюсь, что не понимаю, о ком речь.

— Рано или поздно нас найдут. Ты же не думаешь, что получится спрятаться?

— Ты теперь неинтересна никому, есть настоящая наследница, — давит на больную мозоль, совсем меня не жалея.

— Да, миллионов Стоцких нам не видать, — говорю с горечью, будто меня это действительно волнует.

— Ничего, я содрал с каждого что мог, — бахвалится муженек, а потом вдруг на кого-то смотрит. Невольно оглядываюсь, замечая знакомое лицо. Не сразу соображаю, кто это, но потом приходит понимание, что белокурая девушка — это та самая стюардесса, которая обслуживала нас в полете сюда. Стоит, мнется, боится подойти.

— Какая хорошая у нее память, — язвлю, не сдержавшись, — узнала пассажиров и хочет поприветствовать.