Двойная тайна от мужа сестры

— Мам, мам, мам, — начинается скороговоркой, и я понимаю, что устоять невозможно.

***— Значит, вы, сорванцы, обманули несчастного старого дворецкого, пожилого человека, и сбежали от него.

Давид читает нотации детям. Строгий голос хорошо слышен в тишине. Мальчишки сидят не двигаясь, хлопают темными глазенками, а губы дрожат, вот-вот расплачутся. Слегка подаюсь вперед и даже чуть-чуть приоткрываю рот, как будто готова вмешаться в воспитательный процесс, но заставляю себя замолчать, с любопытством наблюдая за тем, как новоявленный отец ведет себя со своими сыновьями.

Давид с легкостью принял эту роль, и меня это тревожит, но сейчас у меня не осталось сил бороться, меня так и тянет опереться на теплый бок сидящего рядом мужчины и согреться."

"Вздрагиваю от холода, который никак меня не отпускает, зубы стучат друг о друга, я перенервничала, и теперь адреналин бешено гуляет в крови.

Но надо успокоиться. Дети рядом со мной, никто их не похитил, а это приключение они запомнят надолго. Когда-то и я сидела в этом домике вместе с сестрой, строила планы, делилась секретами, порой убегала поплакать, когда мама несправедливо обвиняла меня или даже била ремнем…

Но нет, не стоит об этом думать сейчас, портить уютность момента.

Позволяю черным теням уйти из своего сознания и погружаюсь в атмосферу этого маленького домика, в котором мы словно отрезаны от всего мира. Где строится новая реальность. Я одна решаю, случиться ей или нет.

— Мы бы быстро прибежали обратно, — оправдывается Том, говоря тихо-тихо, но сразу же признавая лидерство Давида. — Только бы одним глазком посмотрели…

— Ваша мама волновалась. Здесь очень много места и легко потеряться. Вы должны держаться близко, рядом со старшими, чтобы не случилось ничего плохого. Надеюсь, вы меня поняли, мальчики.

Строгая тирада заканчивается, и я медленно выпускаю из себя воздух, поежившись. Мои действия не остаются без внимания: Давид так кстати набрасывает на меня свой пиджак. Он пахнет сыростью и его неповторимым запахом, который пробуждает все мои рецепторы. Глушу в себе волнение, бросая на него короткий взгляд.

Лунный свет пробрался через щели в древесине, стало намного светлее и уютнее, а еще я согрелась и почувствовала, какими расслабленными стали конечности, навалилась сонливость. Под монотонные разговоры я задремала. Тело стало тяжелым, глаза закрывались сами собой, как будто на них положили свинцовый груз, сопротивляться было практически невозможно.

Меня разбудил легкий толчок в бок, Давид тихо позвал меня. Всё так же слышался непрерывный стук капель по деревянной крыше домика, шелест листвы приятно ласкал слух. Оказалось сложно выбираться из ватной дремоты, я обнаружила, что покоюсь в нежных крепких объятиях Давида.