Двойная тайна для миллиардера

Врач поджала губы, как мне показалось, даже сочувственно.

— Оплодотворение могло произойти позже. Мужские половые клетки сохраняют жизнеспособность от трех до пяти дней. Это зависит от качества семенной жидкости. И от носителя, конечно же.

Я вздрогнула. Если исходить из живучести моего носителя, его половые клетки до сих пор носятся по моему организму. А потом передо мной вдруг четко встала картина катастрофы, в которую я попала, отозвавшись на крик тонувшего Тагаева.

— Скажите, — спросила я дрожащим голосом и прикоснулась к низу живота, — я вас правильно поняла? У меня в животе два ребенка?

— Все правильно, — кивнула докторша, — только пока что они не очень на детей похожи.

— А… вы ничего не перепутали?

— Тебе сколько лет, деточка? — спросила врач с искренним сочувствием.

— Восемнадцать, — прошептала я еле слышно.

— Мой тебе совет, иди на аборт. Ну куда такому дитю как ты двойня? Ты же студентка, небось?

Я кивнула, силясь не расплакаться.

— Я напишу в заключении показание к прерыванию беременности, и не забудь с вашего плодовитого папашки деньги стрясти. Первый аборт он с осложнениями пройти может, а тебе потом еще рожать захочется.

Сама не помню, как оделась. На пороге обернулась и спросила.

— А кто там, еще на видно?

— Да там еще сердцебиения не видно. А ты уже пол хочешь разглядеть, — ворчливо ответила врач и добавила негромко. — И не надо оно тебе. Зачем потом зря терзаться?

Я вышла из кабинета на ватных ногах, держа в руках заключение с рекомендацией прерывания беременности. Пока шла до отделения, казалось, что иду по густой вязкой жиже, с таким трудом переставлялись ноги.

Еще казалось, что у меня огромный, неподъемный живот, в котором сидят дети. Мальчик и девочка. Обнялись и трясутся от страха, что их убьют. Даже голова закружилась.

Дошла до верха лестницы и обессиленно присела на крайнюю ступеньку. Мозг жгли слова врача: «Не забудь стрясти деньги с вашего плодовитого папашки».

Прижала ладонь к животу. Он отец, Артур, какой бы он ни был и как бы он к этому ни отнесся. Пускай там не видно сердцебиения, пускай не видно пол. Но это не яйца, это дети. Дети Тагаева. Он — их отец, а я… Мама?

Дрожащими руками поднесла заключение к глазам. «Рекомендовано прерывание беременности…» Какая же из меня мама? Разве моя мама на такое бы пошла? Но двое… Я только первый курс закончила, меня даже работать никуда не возьмут. Или выпрут сразу, как живот увидят.

Я должна сказать Тагаеву, это неправильно прятать от отца его детей. Может, он захочет мне помочь?

Но стоило вспомнить взгляд, которым Артур смотрел на меня, то есть на Настю, моя решимость сразу таяла. Так ничего и не решив, поднялась, подняла воображаемый живот и направилась в ординаторскую на поиски лечащего врача, чтобы отдать заключение.