Двойная тайна для миллиардера

Моя невинность стала для него лишь «стремной» проблемой. От этого слова во мне будто что-то сломалось.

Я постаралась незаметно выйти через черный ход и тут же отправила Егора в черный список. Подслушанный разговор с другом отчетливо дал понять, что моей сказке пришел конец. Оставаться с ним в одном городе и раз за разом переживать те слова было выше моих сил. Поэтому я решила уехать.

Нашла по объявлению вакансию официантки за границей. Официанток набирали на небольшое круизное судно. Гулет неделю курсирует по Средиземному морю, швартуясь на ночь то в портах, то в бухтах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Это было как раз то, что мне было нужно. Пройдя собеседование, я приступила к работе. Все шло отлично, пока наше судно не столкнулось с мажорской яхтой…

Теперь мне было мучительно стыдно перед Артуром. Я должна была ему сказать. Возможно, он тогда бы не захотел, как Егор. А я малодушно промолчала, потому что… Потому что мне нравилось с ним быть, мне самой этого хотелось. И я даже рада, что моим первым мужчиной стал он, а не Егор.

Теперь мой бывший любимый не вызывал у меня никакого чувства, кроме брезгливости. А Артура, я знаю, я буду вспоминать с нежностью. С трепетом. Наверное, даже с благодарностью. Но только вспоминать, потому что видеться с ним я не стану ни при каких обстоятельствах.

…Из аэропорта испуганная Стефа отвезла меня сразу в больницу, где меня накрыла жесточайшая двусторонняя пневмония, и Артур Тагаев отодвинулся не то, что на второй, а наверное, на десятый план.

***Я бреду по жаркой пустыне по колено в песке. Дышать больно, в груди все разрывается. Солнце жжет, я облизываю сухие растрескавшиеся губы и упрямо иду вперед.

Все время в отдалении слышу голоса, мне кажется, один даже знакомый, но не могу понять, чей. Внезапно пустыня расступается, и я вижу берег. Песок перестает обжигать, теперь он белый, как в рекламе про Мальдивы.

Падаю в него, зарываюсь всем телом и переворачиваюсь на спину. Взглядом упираюсь в небо. Облака лениво ползут по белесой равнине, чайки горланят над водной гладью. Море заманчиво поблескивает до самого горизонта.

Мне не жарко, теперь просто тепло. Голоса в отдалении говорят об антибиотиках и моей аллергии. Прислушалась — да, у меня аллергия, я знаю. Я покрываюсь пятнами как жираф или леопард, вид пятен при этом совершенно жуткий. Посреди каждого даже желтая точна видна, будто это гнойник.

Стефа, когда в первый раз увидела, чуть без чувств не свалилась, решила, что это бубонная чума. Схватила меня в охапку и повезла в городскую инфекционку. А я развлекалась тем, что нажимала пальцем на пятно, и оно исчезало.