Двойная начинка для сладкой Булочки

— Откуда у тебя эта заначка? — я насторожилась. Ведь мы собирались на рынок именно за сахаром и дрожжами. Возможно сама поездка и не нужна вовсе?

— Где было, там больше нет, — буркнул питомец. Его настроение явно испортилось после появления второго синха.

— Чего скуксился? — спросила, на ладошке подсовывая гинко лакомство. Зверь дернул бровями, заинтересованно двинул ноздрями, и принял сахарок теплыми бархатными губами. — Хороший мальчик, — похвалила черного гинко, набросила на него уздечку. Лохматик принял ее без возмущений.

— Я не подозревал, что у тебя две печати. Это все осложняет, — Крендель тихо пожаловался мне на ухо.

— Знаешь, я не привыкла делиться всеми интимными подробностями со случайным знакомыми типа говорящих хлебобулочных изделий.

Фамильяр обиженно засопел. Ну и пусть.

Пока мы общались, Артэм уже накрыл гинко потником и затянул седло вокруг большого живота зверя.

Поедем вместе? — синх похлопал по седлу. — Оно большое и без труда уместит нас двоих, несмотря на твою комплекцию.

Зачем? Разве тут мало гинко? — я оглянулась вокруг и поняла, что попала в западню. В деннике пасся лишь один детеныш, а остальные звери всхрапывали в загонах, запертых на замки. Наверняка здесь имелся конюх, или как в этом мире называется подобная профессия. Он и зафиксировал двери в загонах, чтоб животинки не сбежали. Странно только то, что самого смотрителя не было видно. Словно испарился проклятый, поставив меня в неловкое положение. С тоской вспомнила о заготовке для пирога на кухне. Может быть, на рынке удастся раздобыть каких-нибудь сладких ягод на подобии земной черники или спелой смородины… Хоть отвлекусь от грустной действительности.

— Ладно. Чур без твоих божественных соблазнительных штучек! — всплеснула руками, примериваясь к седлу.

— Каких «штучек»? Этих? — Артэм ярко напомнил о том, что не просто мужчина, но и бог. Молниеносно сменил ленивую наблюдательную позицию на иную. Близкую, жаркую и волнительную. Сильные ладони как бы невзначай обвели бедра и подтолкнули попку в седло. От рук Артэма последовало колючее тепло быстро охватившее ноги, талию, и сосредоточившееся в районе сосков, заставив грудь налиться и заныть. Я прокашлялась, делая вид, что ничего такого не почувствовала. Но все усилия пошли крахом, когда твердой скалой синх прижался сзади, в очередной раз напомнив, какой он горячий и страстный экземпляр.

«Пирожные со взбитым кремом, эклеры, кексики… воздушный бисквит и сладкая карамель» — мыли о сладком чудесным образом помогали отгородиться от магии бога, настраивали на другой, рабочий, а не романтический лад.

Артэм ударил пятками по бокам гинко. Зверь всхрапнул и согласно тронулся в путь. Сперва неспешно, потом перешел на легкую рысь.